Ведь юристы тем и отличаются от остального человечества, что тщательно обдумывают последствия своих и чужих поступков. Сейчас наступило самое время проверить свои профессиональные навыки.
Они жили вместе уже неделю, вполне довольные друг другом, когда к Инге внезапно приехала мать. Увидев в квартире дочери полуголого мужчину, всё поняла. Как и все потенциальные зятья, он ей категорически не понравился. Она не постеснялась дать ему это понять. В ответ Юрий лишь скривил пренебрежительную гримасу. И почему тещи, и бывшие и будущие, не вызывали у него симпатии? Предназначение у них такое, что ли?
После ее ухода Инга, обеспокоенная негативным отношением матери к избраннику, и испугавшись, что та бог весть что наговорит отцу, дождалась размягченного состояния Юрия после приятно начавшейся ночи, и тихо попросила:
– Милый, давай пойдем с тобой на день рождения моего дяди, маминого брата? Она и приходила для того, чтобы позвать нас на юбилей. Ты не против?
Конечно, он был категорически против.
– С чего это «нас»? О «нас» вопрос вовсе не стоял. Пригласили тебя. Конкретно.
Она почуяла злость в его голосе, но уступать не собиралась. Ей очень хотелось зафиксировать постоянство отношений и заявить о серьезности их намерений. Ведь это так естественно: любая женщина хочет надежности и стабильности. Ласково положила ему руки на грудь и заглянула в глаза.
– Неужели ты не понимаешь? Если я пойду одна, мать решит, что я признала свою ошибку. Неужели ты хочешь считать себя какой-то глупой ошибкой?
Юрий признал, что она была хорошим психологом – ошибкой он себя считать не хотел. Инга, прижавшись к нему всем телом, просительно прошептала:
– Ну пойдем, пожалуйста! – и ее пальчики шаловливо заскользили вниз.
Ему пришлось сдаться. Да и какой нормальный мужик устоял бы при таком безбожном соблазне?
В этот же день Николай в сомнении топтался перед прилавком с кондитерскими изделиями. Выбор подарков для Натальи Владимировны существенно сузился, когда он случайно узнал об ее аллергии. Некоторые виды цветов вызывали у нее приступы настоящей сенной лихорадки. Не все, но зачем рисковать?
К конфетам она была равнодушна. К выпечке – тоже, вернее, любила только свою. Все это добавляло ему проблем. Зная, что она любит читать, несколько раз порывался купить ей хорошую книгу, но останавливался, не зная, что ей нравится и чего у ней нет. В ее доме была собрана вполне приличная библиотека.
Нелестно бурча под нос об убожестве местного ассортимента, он остановился на коробке хваленого «Рафаэлло» и, надеясь, что оно будет съедено именно той, кому предназначалось, а не какой-нибудь соседской бабулькой, пошел к старому дому.
С бульдожьим упорством, достойным иного, более продуктивного, применения, он весь прошедший год ухаживал за Натальей.
Никогда не думал, что будет с таким постоянством добиваться откровенно равнодушной к нему женщины. А может, это просто охотничий азарт? Ведь никто прежде не сопротивлялся ему с таким упорством, а если честно, то и вовсе не сопротивлялся.
Но, представив на ее месте других своих подружек, признавал: ни за кем из них он и не стал бы ухаживать так целенаправленно и планомерно. И долго. Похоже, он становится сентиментальным. И то, что Наташа не понимала, как сильно ему нужна, добавляло грусти в его устоявшуюся одинокую жизнь. После встречи с ней его начала тяготить пустота, с каждым днем становившаяся всё обременительнее.
Беспокоил его и Евгений, необычно рассеянный в последнее время, что было первым признаком влюбленности. Вот ведь ирония судьбы – опять они столкнулись в борьбе за одно пастбище! Это беспокоило, и очень. Когда он надеялся, что Лариса не выпустит мужа из своих ловких ручек, жить было гораздо легче. Узнав, что Женька ушел от Ларки, по-настоящему рассвирепел. Не перешел бы ему Женька дорожку!
Как на работу, приезжал к Наташе домой и порой дожидался ее у подъезда по нескольку часов. Существенный прорыв в их знакомстве был сделан тогда, когда он, жалкий и уставший, вызвал у нее прилив материнских чувств и она снисходительно дала ему свой домашний телефон, обещав подходить к нему, если он будет звонить.
Это его умилило и насторожило одновременно: откуда она узнает, что звонить будет именно он? Она небрежно пояснила, что специально купила телефон с автоответчиком, чтобы отсекать ненужные звонки. Он решил, что ей звонит Евгений, и огорчился. Не хотелось терять ни старую дружбу, ни возможную любовь.
Потом было еще несколько аморфных встреч у нее дома, во время которых он дал ей увериться в своей полной безопасности. Естественно, ему, как нормальному мужику с нормальными рефлексами, хотелось вовсе другого, тем более что после их жарких объятий в день рождения Женьки ему больше никого не хотелось обнимать, но он старался не спугнуть ее и терпел, напрягая все свои силы.
А что ему еще оставалось? Она и без того ясно давала ему понять, что он ей не нужен, и выносила их встречи только благодаря его поразительному чутью, позволявшему своевременно говорить ей «до свидания».
Если честно, это ужасно бесило, но он вел себя как умненький кот, выследивший на редкость осторожную, но исключительно сладенькую мышку. Это сравнение не совсем отвечало правильной оценке происходящего, но льстило его самолюбию.
Придет и его час, и эта холодная с виду женщина будет спать в его постели, прижимаясь к его обнаженному телу своей мягкой прохладной кожей. От этих мыслей начинала бурлить кровь, как у юнца, и он терзался недостижимостью желаемого.
У дверей подъезда подбросил в руке коробочку конфет, недовольный ее легковесностью. Кружевные квадратики внутри тихо и укоризненно зашуршали. Он пожал плечами, ничего больше не придумав, и стал подниматься по вонючей лестнице, стараясь поскорее миновать нижние этажи. На четвертом поправил пиджак и позвонил.
Наталья открыла дверь не сразу, со страдальческой гримасой отрываясь от маленькой книжки в левой руке. При взгляде на него у нее потемнели глаза, и ему подумалось, что она сейчас недовольно протянет: И когда это кончится? – но она только кивнула и пропустила его в комнату.
– Помешал? – он кивнул на руку, упрямо не выпускающую книжку, и она сухо признала:
– Да.
Он постарался быть галантным и неловко разрешил:
– Да вы читайте, читайте, я вам мешать не буду.
Посмотрев на него, как на помешанного, она изящным движением возложила книгу нараспашку на кипу неглаженного белья, и пригласила его присесть. Села напротив и с немалым интересом стала следить за его мучениями. Подумав: поделом – зачем навязывается! – он начал смешной разговор ни о чем.
Наталья Владимировна с укором смотрела на этого холеного неглупого мужчину, мешающего ей отдохнуть. Неужели он не понимает, что после недели, проведенными с шумливыми детьми, ей хочется одного – покоя. Но тут же укорила себя в непоследовательности, – можно было просто не брать трубку, ведь прекрасно видела, чей телефон высветился на дисплее определителя. Но она обещала ему отвечать на звонки, а обманывать нехорошо.
