— Куда выбрасывать? Добро переводить?! Добавить новых… и опять кипятить! — а я-то думал — боцман стал чуть щедрее. После разливки сомнительно пахучего варева, зато — отчаянно жирного (прямо свиньи, а не лошади попались), порядок экспедиции определился окончательно. Варнаков, я, переводчица и четверо носильщиков, с заправленными в рюкзаки канистрами. Те, кто собаку уже кормил, кого она не так боится… И Тамара, замыкающей… С небольшим отставанием. Она — единственная, кто умеет ходить в лесу. Именно ходить, без хруста и шороха. Как положено таежному аборигену. Мало ли? Присмотреть за тылом полезно.
— Встали! Попрыгали! — Саляев не может без прикола, не в разведку ж идем, наоборот — знакомиться, — Пошли! — точно, собак очередной раз выскочил на свет, а тут и мы. Понял? Понял… Умный — аж противно. Взвизгнул и убежал. Ничего… теперь мы и сами дорогу найдем. Тропинка — вполне просматривается. Ух…
Душно, мошка лезет в нос и горло, вьется вокруг лица. Сетчатые накомарники отдали женщинам, а сами премся "с открытым забралом". Перед глазами покачивается могучая серо-зеленая спина Варнакова. Точнее, рюкзак с канистрой, отнятой им у воина, наступившего на чуть подгнивший ствол (это никак нельзя — кора скользит под ногой и подвернуть ногу элементарно просто). Вместо миноискателя он держит перед собой увесистый дрын. Щупает подозрительные участки. Предосторожность. На самом деле, если и есть тут самострелы тунгусов, то расположены они не на самой тропе, а возле. Ждут тех, кто, как и положено врагу, попытается пробираться к последнему убежищу тайно. Мы идем открыто. Не прячась. Знакомиться. Нагло? Как сказать… Есть, в положении специалистов, кое-какие преимущества. Не надо платить за инфу жизнями.
Помнится, в прошлой жизни, доводилось спорить с практикантами, из вчерашних студентов, о такой вещи, как "послезнание". Словно бы это разновидность магического знания, которое вкладывается в голову взмахом волшебной палочки. И не работает. Потому, что такие девайсы давно уже есть. Библиотеки, ЦНТИ, презренный Интернет. Информационное богатство человечества рассыпано щедрыми кучами, кажется всем доступным… А не фига! "Что бы правильно задать вопрос — надо знать большую часть ответа" Полудурку отвлеченное знание не поможет, а приобрести собственный жизненный опыт он обычно не успевает.
Взять вроде бы простую вещь — состав самопальной нашей экспедиции. Организованной наспех, из всякого "левого" народа. Разве так ходят знакомиться со страшными лесными людоедами? Где оружие на изготовку? Где свирепые рожи, призванные устрашать? Где блеск амуниции, призванный поразить? А надо? Миклухо-Маклай, именно так, по всей Новой Гвинее и мотался. Налегке. С паршивым ружьишком за плечами и в рубашке с коротким рукавом. Всюду, встречаемый и провожаемый, вполне доброжелательно. Как так? Очень просто. Он там себя вел прилично и ничего не боялся. Понимаете? Не корчил бесстрашие, не грозно надувал щеки и пучил глаза, а натурально. Был, а не казался. Со стороны — видно. Сразу. А раньше я тоже не замечал, да-с.
Видели, как ходят по земле пресловутые "профи" из охранных организаций? Корпус напряженный. В любой момент готов за оружие схватиться… на землю броситься или в ближайший мусорный бак нырнуть. Ручками подергивает, глазки бегают из стороны в сторону. Прикидывает варианты, сердешный. Откуда на него, такого вооруженного и тренированного, смертельная напасть выпрыгнет? Внешнее впечатление, ага… Мелкий уголовник, первый раз в незнакомом месте. Ищет чего схватить-украсть, да поскорее убежать. Кто такое чудо, рядом с собственным жильем потерпит? С ним, "вечно перепуганным", рядом-то стоять боязно. Стрельнуть из укрытия, тихонько, что бы не мучился… ободрать и в суп… Тьфу! Заклинился на людоедах… Кажется, трусов они не едят вообще. Любой упитанности. Даже с голодухи. Боятся заразиться, однозначно.
Сравните с нами. Разномастный люд шагает по тропе открыто. Глазами, по сторонам, не зыркает. Вид имеет если не бравый… тьфу, чертова мошкара, то пристойный. Опять же, не с пустыми руками… Пахнем вкусно. Опять же, с новостями… они, для уцелевших — важнее еды. Любые новости. Ждать стрелы, в глаз или в спину? Да ни в коем случае! Как вам это "послезнание"? Элементарная житейская мудрость? Тогда почему не применяется? В школе не учили? Книжек не читали? В компьютерных играх такого нет? М-мдя…
От нервов, как в прошлой жизни, зудят и дребезжат в черепе голоса бесконечных производственных совещаний. Сколько там моей крови выпили! Разве комары-мошки с ними сравняться… По любому поводу, кто-то непременно вякнет — "А какое право вы имеете?". Или — "А насколько вы компетентны?". Бу-га-га, как любил говорить один знакомый майор в отставке. Наплевать… и забыть! Спасает только старое русское правило — "При гибели командира в бою, его место занимает тот, кто первым это заметил". Нечеловечески мудро. Если нет душевных сил, принять ответственность за судьбу погибающих товарищей — сделай вид, что ничего не заметил. Чувствуешь силу и знаешь, что делать — приказывай. Тебе подчинятся, без вопросов. Кончился бой — руководство подхватит другой, более компетентный. И так — до самого конца. Помнится, в ходе Крымской войны, которую на Западе называют Восточной, метод работал крайне обидно. Любая армия мира, лишившись 50 % офицерского состава, становится стадом. Кроме русской. Даже потеряв от огня дальнобойных штуцеров всех командиров, "серая скотинка" продолжала ходить в атаки, а ошметки русских полков, к ужасу интервентов, сохраняли управляемость. Иностранцам это всё казалось чудом… А по-нашему — обычная артельная смекалка. Взаимовыручка. В ратном труде — конкуренты не выживают, хе… Мы — общество "с недостаточным прибавочным продуктом" (читайте ликбез "Почему Россия не Америка?" Андрея Паршева), да вдобавок — "северный тип развития", нам прокормить одного профессионального воина труднее, чем поднять в ополчение всех.
Осенью 1917 года, после издания безумного "Приказа N 1", которым Керенский уничтожил в армии единоначалие, немцы шалели, наблюдая, как наступающая, под пулеметным, огнем цепь русской пехоты вдруг замирает, перекликается, поднимает руки и продолжает ползти вперед. Солдаты (!) голосовали за продолжение атаки, а затем сами выполняли своё коллективное решение. Без команды офицеров. Смешно? Вспомним митинги, на которых до хрипа спорили о высокой политике рядовые и унтеры. Тоже смешно? А выборность командиров и полная ответственность за судьбу подчиненных — это вам весело? Хе-хе… Опыт нашей Гражданской войны, зверски убедительно, показал разницу между сознательной и слепой армиями. Инициативная дисциплина, мгновенная замена выбывающих командиров, знание каждым (!) бойцом задачи и маневра, творили чудеса. "Артельные мужики" долбали собственных, ещё недавно, гордых и чванливых угнетателей, весело, нагло, беспощадно… Тех не спасли, ни военные училища, ни университетский лоск… И в последнюю войну принцип работал, четко… Для сравнения — немецкое подразделение, сохраняло подобие порядка, пока в нем оставался хоть один, пусть самый завалящий, ефрейтор. Совсем без командиров, даже немецкое войско (это лучшая армия Европы!), исчезало. Каждый спасался, как мог. У русских можно было перебить начальников поголовно. Не помогало. Всегда, кто-то из живых, рядовых, кричал — "Слушай мою команду!" и боеспособность сохранялось. В современных академиях России такое не преподают… Наивные "низкопоклонники перед Западом", хе… Русскому народному архетипу, на ваши фобии — плевать. Обидное "господам офицерам" знание, явочным порядком, сочли несуществующим. Вредная память об анархии, ага.
Зато я сам, среди данного чуда обитаю. Удостоился. Черт побери, почти начинаю забывать, как бывает иначе… Нам некогда рефлексией страдать. Надо дело делать… Тропинка стала круче. Натоптанной. Похоже на складку местности, из тех, что любили использовать партизаны, в Отечественную войну, для устройства лагеря. Здесь, лагеря на водоразделах. В продуваемых ветрами прогалинах. Единственных местах, годных для жизни в теплый сезон. Мошка вьется, зудит, лезет в глаза, мешает смотреть. Варнаков останавливается, резко, словно с разгону уткнулся в стену. Сзади на меня налетает Елена. В хвосте колонны слышны глухие звуки, похожие на нецензурные. Народ, как водится, "брел на автомате", ориентируясь на спину впереди… Пришли? Наверное, уже скоро. Примета — "чем дальше, тем страшнее". Вокруг, словно в этнографическом музее, по обе стороны от тропы, мерно постукивают и поскрипывают, десятки длинных кулей, из черной от ветхости, распадающейся кожи. Зловещие погремушки качаются на подвесах в кронах деревьев. М-м-дя… Готично! Мертвецы охраняют покой живых. Прямо как у нас, при въезде на дальний таежный хутор. Там, правда, на кольях — черепа, прибитые сквозь темя гвоздями. Да не родни, а посторонних воров и бандитов… Ну, и чем, спрашивается, мы лучше этих самых тунгусов? В каждой избушке — свои игрушки.
