Так всё и было бы, если бы не странные дела, которые начались с середины ноября. Тогда впервые сократилось количество новичков, готовых расстаться с деньгами на «невинные забавы», как он любил говорить. Выручка снизилась, но совсем чуть-чуть, в пределах погрешности, по выражению Пьера. В декабре «неофитов» практически совсем не стало. И если в первый раз, когда Кристоф принес Пьеру чуть меньшую сумму, тот просто поворчал и посоветовал, причём очень и очень настоятельно «посоветовал» сделать так, чтобы такого больше не повторялось, то во второй — пришлось выслушивать откровенные угрозы и обвинения в крысятничестве. Кристоф со слезами на глазах показывал нераспроданный товар, клялся, что не взял себе ни одного лишнего сантима и божился, что в следующий раз непременно исправит ситуацию. А в январе начали отказываться и постоянные клиенты. Он совсем было начал паниковать, но ситуация чуть выправилась за счёт новой волны иммигрантов из Африки. Откуда у них деньги на наркоту, Кристоф даже не спрашивал. И так было понятно, что кого-то обчистили. Да и не до того было. Февраль же оказался совсем провальным. Ни одного новичка и минус половина константы. И теперь он шел на встречу с Пьером, зная почти наверняка, что его будут бить. Причём очень жестоко. Он даже поддел под куртку ортопедический корсет и пояс, напялил на голову шапку потолще, чтобы хоть как-то защититься от неминуемых побоев. О сопротивлении Кристоф даже не помышлял. Нет, с Пьером он один на один может и справился бы, но с ним всегда была парочка здоровенных детин, одолеть которых мог бы только какой-нибудь Сигал Норрис, да и то вряд ли.
— Это всё, что удалось собрать, — дрожащим голосом пролепетал Кристоф, передавая Пьеру тощий конверт. — Причем на этот раз я взял себе только на еду. А последнюю неделю вообще жевал одни пустые дешёвые багеты, запивая водой из-под крана.
— Меня не интересует, что ты жрёшь, — процедил Пьер. А заглянув в конверт, заорал, — Ты что, за дурака меня держишь?! Здесь меньше половины!
— А что я могу сделать?! Они теперь либо бегут от меня как от огня, либо смеются и говорят, что больше заниматься ерундой им не интересно!
— Ещё менее мне интересно, о чём ты болтаешь с этими говнюками, — как-то подозрительно спокойно сказал Пьер. И, помолчав, добавил, — Ты перестал справляться. И стал мне не интересен.
Когда Кристофу за спину шагнул один из мордоворотов, он втянул голову в плечи, готовясь принять первый удар. Но почувствовал удар не кулака или дубинки, а ножа…
* * *
Нашли его только утром. Пожилая женщина остановила патрульную машину и сказала, что вот тут, в подворотне лежит молодой человек без признаков жизни.
— Смотри-ка, Филипп, снова пу́шера подрезали, — пробурчал пожилой ажан своему молоденькому напарнику, осматривая тело, — уже второй на этой неделе.
— Откуда вы взяли, что это именно пу́шер, Бернар? — удивился второй полицейский.
— Уж поверь! Я перевидал их немало. Одних штрафов за десять лет выписал тысяч на сорок, наверное.[15] Жаль, за решётку можно упечь далеко не каждого. У меня племянница, как в университет поступила, тоже решила попробовать, вот у такого же урода и покупала, скорее всего. Хорошо, хоть одумалась вовремя. Сестра говорит, уже два месяца — ни-ни.
— Хм, ну надо же! У меня ведь с младшим братом точно такая же история. Только он ещё в школе решил попробовать. Я его чуть не прибил тогда. И вот тоже два месяца уже держится.
— Ну что ж. Можно только порадоваться, что у нашей молодёжи остались мозги в головах… Ладно, вызывай труповозку, а я рапорт составлю.
* * *
Примерно через два часа после произошедших событий министр внутренних дел Франции Теодор Стег входил в кабинет президента Этьена-Александра Мильерана для ежемесячного личного доклада. Ему никогда не нравился ни сам Елисейский дворец, ни кабинет президента в Золотом салоне на втором этаже. Его (кабинет) здесь обустроил ещё генерал де Голль, видимо, истосковавшийся в своём изгнании по роскоши. Ну а уж интерьер почти не менялся аж с 1861-го года. Теодора Стега раздражали вычурная ампирная мебель и обилие позолоты. Он считал, что такое убранство сильно отвлекает от решения очень важных или очень сложных вопросов. «Надо или наслаждаться всем этим великолепием, или дела делать», — ворчал он про себя всегда, когда попадал сюда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но сегодня он обошёлся без обычного брюзжания. Тот доклад, который он собирался представить президенту, был настолько же позитивным, насколько и необычным. Единственное, что министра немного беспокоило, — удастся ли получить запрошенное пополнение бюджета в полном объёме. «Всё-таки это не только наши заслуги… Но мои люди тоже очень хорошо поработали… Ну… поторгуемся, если что…» — думал министр, входя в кабинет.
— Судя по Вашему цветущему виду, есть чем порадовать? Я угадал? — улыбнулся Мильеран, пожимая руку Стегу.
— Мне действительно есть чем порадовать, прежде всего тем, что значительно, очень(!) значительно снизилось количество преступлений, связанных с употреблением наркотиков, — с довольным видом ответил министр, раскладывая перед президентом распечатки. — Помимо этого, в связи с высвобождением сил полиции и жандармерии, занятых в этой области, нам удалось за два последних месяца заметно улучшить показатели и на других направлениях. В результате нашей работы мы смогли по индексу преступности оставить за спиной Бельгию, Великобританию, Италию, Грецию. Даже Россию. И вплотную приблизились к Германии.[16] Без лишней скромности могу сказать, что считаю это выдающимся результатом… — здесь Теодор Стег замялся и выжидающе посмотрел на Мильерана, словно ища поддержки.
— Но!?… — подтолкнул его хозяин кабинета…
— Вы правы, господин президент, есть одно «НО», — даже не знаю, как сказать… В общем, по данным нашего аналитического управления в немалой степени нашим успехам мы обязаны… одному видеоклипу. Его сделали двое русских: молодой человек и совсем юная девушка. Именно благодаря ему очень многие стали отказываться от употребления наркотиков. В первую очередь — молодёжь. И это стало, если так можно выразиться, «спусковым крючком» механизма снижения преступности. Как это ни покажется странным, в нём нет ни слова, ни кадра ни о чём криминальном, но по многочисленным комментариям к нему однозначно можно сделать вывод о том, что благодаря просмотрам данного ролика полностью или частично пропадает тяга к наркотикам.
— Как такое возможно?? — удивление президента, казалось, превысило все мыслимые и немыслимые пределы.
— В это, действительно сложно поверить, но выводы аналитиков совершенно определенно говорят именно о таком положении вещей. Они подкреплены весьма сложной математикой. Я в этом не очень разбираюсь, но мне объяснили, что при обработке так называемых big data закономерности прослеживаются очень чётко и двусмысленностей в интерпретации быть не может.
— И что же это за чудо-ролик?
— О! Там девушка рисует песком Эйфелеву башню, а Астерикс и Обеликс ей помогают.
— А-а, — заулыбался Мильеран, — мне его внуки демонстрировали, выражая прямо какой-то щенячий восторг. Там ещё что-то говорилось про сказки…
— Именно так! И тем не менее мы имеем весьма сильный антикриминальный эффект. Просто мистика какая-то… Кстати, эти русские сняли ещё пару клипов. Так вот последний, по китайским мотивам, сделал их в Китае чуть ли не национальными героями. Их даже орденами наградили. Причем весьма экзотическими.
— Как интересно! Может быть тогда и нам стоит их как-то отметить?
— Ну, оказывается Парижский Совет и администрация парка Астерикс уже подсуетились и выписали им «вечные» билеты на Башню и в парк, по которым они могут до конца жизни посещать эти достопримечательности в любое время бесплатно.
— Это, конечно, хорошо. Но, мне кажется, на государственном уровне тоже имеет смысл что-то придумать. Нет? Чтобы не ждать какой-нибудь шпильки от китайцев при случае.
