Читаем без скачивания Побег с Лазурного берега - Антон Леонтьев

Противостояние двух греков, хозяев танкерных флотилий и мультимиллиардеров, стало легендарным. Их биографии во многом были схожи: они начинали с самого низа, выросли в семьях бедных людей, они не чурались сомнительных и иногда противозаконных средств для укрепления собственных позиций, расширения своих империй и увеличения состояний. Но Костандиллис потерял лидирующее место, и это его угнетало. Во всяком случае, так сообщали «желтые» газеты, в которых регулярно появлялись статьи как об Онассисе, так и о Костандиллисе.

Точный возраст Георгиоса Костандиллиса не был известен, и он скрывал его лучше любой оперной дивы или звезды киноэкрана. Ему было не меньше шестидесяти, но не больше семидесяти, он был чрезвычайно злопамятным и не гнушался идти на преступления ради достижения собственных целей, а помимо этого, отличался ненасытным сексуальным аппетитом.

Он появился на свет в Центральной Греции, сменил множество профессий, работая и чистильщиком обуви, и продавцом в лавке, и телеграфистом. Вроде бы его возвышение началось с того, что, работая на коммутаторе, он подслушивал телефонные разговоры биржевых маклеров и был всегда в курсе, какие акции лучше купить, а какие – продать, что и позволило ему сколотить первоначальный капитал, умножать который он отправился в Соединенные Штаты.

Чем он занимался в Америке, было тайной за семью печатями. Не исключалось, что Костандиллис ввозил в США спиртное из соседней Канады в обход сухого закона и тесно сотрудничал с коза ностра в Чикаго. Утверждалось даже, что легендарный гангстер Аль Капоне был его хорошим другом и имелась старая потрепанная фотография, на которой был изображен молодой Костандиллис в компании легендарного мафиозного босса.

Именно в Америке он стал миллионером. Но ему было мало достигнутого. Финансовый кризис конца двадцатых обошел Костандиллиса стороной – он, как всегда, заранее покупал то, что было дороже всего, – информацию. Это позволило ему не только не потерять состояние, но и, нажившись на чужом горе, в несколько раз увеличить его.

Подлинным бумом для Костандиллиса стала Вторая мировая война. И фашистской Германии, и ее противникам требовалось горючее для машин, танков и самолетов, и грек поставлял его обеим сторонам. Когда стало ясно, что Третий рейх падет, Костандиллис стал усиленно поддерживать США, Англию и Францию, делая все, чтобы будущие победители забыли о его сотрудничестве с немцами.

В разрушенной Европе он скупал по дешевке произведения искусства, положив начало своей коллекции, которая считалась одной из лучших в мире. Опять же по непроверенным слухам, Костандиллис наткнулся на товарный поезд, стоявший в депо одного австрийского городка, – вагоны были заполнены картинами, антикварной мебелью и ящиками с драгоценностями. Кто-то из нацистских бонз, едва ли не сам рейхсмаршал Герман Геринг, почитавший себя покровителем изящных искусств, желал спасти часть своей коллекции и пытался вывезти ее на нейтральную территорию, в Швейцарию.

Костандиллис в торжественной обстановке передал сокровища американскому командованию, за что получил полную индульгенцию и стал лучшим другом новой вашингтонской администрации президента Трумэна. На слухи о том, что Костандиллис оставил самые ценные экспонаты себе, никто не обращал внимания – грек стал слишком могуществен. Его окружала свора адвокатов, и на него вроде бы работали наемные убийцы, которые устраняли всех тех, кто возникал на пути Георгиоса Костандиллиса.

Послевоенные десятилетия позволили ему достичь заветной мечты – он стал миллиардером. Он вершил политикой в родной Греции, где был вхож в королевский дворец. И вот Костандиллис решил, что настало время менять имидж, и грек с головой окунулся в светскую жизнь.

У него имелась жена и несколько взрослых детей, однако они безвылазно находились в Греции – или в афинском особняке Костандиллиса, или на его личном острове в Эгейском море, где имелся дворец, не уступавший по роскоши обиталищам древних властителей.

Наличие жены никак не мешало греку предаваться безудержным сексуальным приключениям. О нем говорили, что, въезжая в отель, он первым делом соблазнял нескольких хорошеньких горничных. Список его любовниц был бесконечен, и к тому времени, как жена Костандиллиса, всеми, в том числе и мужем, покинутая и забытая, скончалась, он давно превратился в стареющего (но вовсе не дряхлого!) донжуана.

Он был завсегдатаем приемов, которые давались в Монако и Бертране. Костандиллис мог едва ли не одновременно находиться в Париже и Нью-Йорке. Греческий миллиардер был вездесущ, а его феерические вечеринки стали поистине легендарными.

Лиза ознакомилась с дюжиной газет и таким же количеством глянцевых журналов, почерпнув из них сведения о Георгиосе Костандиллисе и его привычках. В особенности ее интересовала яхта «Дионисия» и прием, устраиваемый миллиардером в честь первой годовщины заключения своего второго брака.

Женитьба его вечного соперника Аристотеля Онассиса на вдове президента Кеннеди стала для Костандиллиса тяжелым ударом. Вроде бы он сам лелеял планы по заключению брака с Жаклин: это вознесло бы его на недосягаемую высоту и сделало бы живым богом. И вот – он остался ни с чем!

Несколько лет спустя весь мир узнал, что Костандиллис женился во второй раз. Его избранницей стала отнюдь не голливудская звезда, знаменитая топ-модель или представительница какой-либо европейской правящей династии. Грек перещеголял сам себя, остановив выбор на красивой молодой женщине по имени Ирэн, которая была замужем за французским инженером, а до этого проживала в Советском Союзе.

Ирэн давала Костандиллису уроки русского – они были необходимы миллиардеру для заключения с Москвой «сделки века» – строительства небывалого нефтепровода. Старик без памяти влюбился в красавицу, которая, выйдя парой лет раньше замуж за француза, влачила жалкое существование в Париже. Костандиллис не скрывал, что попросту перекупил у тогдашнего супруга Ирэн за сто тысяч франков.

Прием по случаю годовщины бракосочетания Ирэн и Георгиоса обещал затмить все предыдущие празднества. Костандиллис осыпал свою жену с ног до головы драгоценностями, стараясь таким образом купить ее любовь и подсластить горькую пилюлю – грек исповедовал принципы патриархата и считал, что ему, мужчине, дозволено иметь массу любовниц, а вот его жена обязана хранить верность супругу до гроба. Судачили, что в первую брачную ночь Костандиллис несколько раз покидал супружеское ложе, чтобы развлечься со служанками и горничными.

В одном из журналов Лиза обнаружила подробный список драгоценностей, презентованных Костандиллисом своей молодой жене. Он не жалел денег, приобретая все самое дорогое, известное и большое. Драгоценности, как отмечал репортер, хранились в сейфе, или во дворце миллиардера на острове, или, когда он покидал его, на яхте «Дионисия».

Яхта являлась плавучей крепостью и была оснащена новейшими системами защиты. Несколько раз Костандиллиса пытались ограбить. Как-то воришки забрались в его парижский особняк, но были пойманы еще до того, как приблизились к кабинету с сейфом. Другие мошенники пытались обчистить дворец на острове, пользуясь отсутствием Костандиллиса. Никто толком не знал, что произошло с несчастными, но шептали, что их тела разорвали в клочки и сожрали огромные собаки, которые охраняли остров.

Но никто и никогда не пытался ограбить яхту «Дионисия», да еще в тот момент, когда на ней находился сам Костандиллис с женой и избранными гостями. Никто – до того дня, как Лиза заявила матушке Валери, что они должны попытаться сделать это.

Услышав подобное, матушка Валери в ужасе замахала руками и, обернувшись, словно ожидая обнаружить в углу комнаты беспощадного миллиардера, воскликнула:

– Детка, ты что, с ума сошла? Забудь и больше никогда не произноси имени этого греческого дьявола!

– Но почему, матушка? – спросила Лиза. – С того времени как я осталась у вас и мы занимаемся противозаконными делишками, минуло четыре года. Ницца и Лазурное побережье давно стали для нас тесными.

– И поэтому ты предлагаешь организовать нападение на яхту грека? – Мамаша Валери трясущимися руками схватилась за сигареты. – Ты что, хочешь, чтобы тебя схватили, разрезали на кусочки и скормили муренам? Костандиллис практикует подобное на своем таинственном острове. Он – не ведающий пощады мерзавец!

– А кроме того, один из самых богатых людей планеты, – добавила Лиза. – Сейф его яхты набит первоклассными драгоценностями, матушка. Если мы их продадим, то сможем ни о чем больше не беспокоиться. Вы ведь сами уверяли, что настало время перебираться в Париж.

Мамаша Валери покачала головой.

– Не смей об этом и думать! И не говори ничего Карло, а то у моего младшенького еще меньше разума, чем у тебя, детка. Он непременно загорится твоей бредовой идеей!