д.
При Севере идет дальнейшее умаление роли сената. Император не мог простить сенаторам поддержку, которую они оказывали его соперникам. Немало их поплатилось за это жизнью и имуществом. Сенат формально продолжал существовать, но фактически его функции были сведены на нет. Вся его законодательная деятельность ограничивалась тем, что он заслушивал и утверждал соответствующие послания императора. Назначение городских магистратов (консулов и др.) перешло целиком к последнему, а сенат только ставился в известность. Да и роль этих магистратов значительно ограничилась.
Зато еще более выросло значение императорских чиновников. В особенности это нужно сказать о префекте претория. Он становится заместителем императора в области судопроизводства, поэтому на должность префекта претория начинают назначать крупных юристов. Таким при Септимии был знаменитый Папиниан.
Таким образом, при С. Севере все яснее начинает выступать откровенно самодержавный характер императорской власти. Наряду с этим происходит возвышение особы императора. Уже тогда, по-видимому, появляется формула, несколько позднее декларированная крупнейшим юристом Ульпианом: «Что угодно принцепсу, пусть будет законом», а в надписях применительно к императору часто фигурирует «dominus noster» («наш господин»).
Военный режим в соединении с реформами несколько улучшил положение империи. Однако насколько тревожной продолжала оставаться общая атмосфера, показывает следующий факт. Во второй половине правления Севера один италик по имени Булла собрал шайку в 600 человек, в которой наряду с рабами были дезертиры и даже правительственные чиновники. В течение двух лет Булла грабил Италию. Опираясь на сочувствие беднейшего населения, действуя частью хитростью, частью подкупом, он был неуловим. Одному центуриону, попавшемуся к нему в плен и отпущенному на свободу, Булла дал такой наказ: «Посоветуй господам кормить своих рабов, чтобы последним не идти в разбойники». Наконец, раздраженный император послал против Буллы крупный отряд преторианцев и кавалерии. Только тогда удалось захватить Буллу и ликвидировать его шайку, да и то благодаря предательству. Движение Буллы, аналогичное движению Матерна, показывает, до какой степени дошел развал правительственного аппарата, несмотря на все реформы.
Победа Септимия Севера в гражданской войне не была делом случая — он, безусловно, был самым выдающимся из всех претендентов. Историк Геродиан (II, 9) дает лаконичную, но яркую характеристику императору: «Север, родом ливиец, проявлявший силу и энергию в управлении, привыкший к суровой и грубой жизни, очень легко переносивший трудности, быстрый в своих замыслах и скорый в исполнении задуманного... Больше, чем кто-либо другой из людей, он обладал особой способностью притворяться и внушать доверие к своей благожелательности, не скупился на клятвы, чтобы затем, если нужно было, нарушить их, прибегая ко лжи ради выгоды, и с языка его сходило то, чего не было на уме» (пер. А. И. Доватура). Первейшей заботой Севера всегда была армия. «Для народа он устроил в честь своих побед богатые раздачи, — пишет Геродиан (III, 8), — а воинам подарил большие деньги и разрешил много такого, что раньше им не было позволено. А именно, он увеличил им жалованье, позволил носить золотые кольца и брать себе жен. Все это прежде считалось чуждым воинскому воздержанию, так как мешало готовности к войне. Север первый поколебал твердый, суровый образ жизни воинов, их покорность и уважение к начальникам, готовность к трудам, дисциплину и научил их любви к деньгам, жадности, открыв путь к роскоши» (пер. Н. М. Ботвинник). Север крепко держал власть в своих руках, подавляя в самом зародыше любое проявление недовольства или непокорности. Элий Спартиан, биограф Севера, приводит его последние слова: «Я принял государство, со всех сторон раздираемое восстаниями, а оставляю умиротворенным даже в Британии. Старый, с больными ногами, я оставляю моим Антонинам (т. е. сыновьям) крепкую власть, если они сами окажутся хорошими, но бессильную, если они будут дурными» (Писатели истории Августов, Север, XXIII, пер. С. П. Кондратьева). Однако его сыновья оказались недостойны завещанной власти, что позволило тому же Элию Спартиану отметить: «После его смерти все высоко оценили его — главным образом потому, что государство в течение долгого времени не видело ничего хорошего ни от его сыновей, ни после, когда многие устремились к власти и Римское государство стало добычей для грабителей» (Север, XIX).
Каракалла
Еще в 196 г. Север провозгласил своего 8-летнего сына Бассиана цезарем под именем Марка Аврелия Антонина[521], а два года спустя сделал его своим соправителем с титулом августа. В конце царствования он проделал то же самое со своим вторым сыном Гетой. В 211 г. Септимий умер в Британии во время войны с туземными племенами[522]. В Риме, таким образом, стало два законных императора. Оба брата ненавидели друг друга лютой ненавистью, и каждый имел свою партию при дворе и среди населения. В 212 г. Бассиан во время ссоры убил Гету в объятиях матери Юлии Домны.
Император Марк Аврелий Север Антонин (212—217 гг.), прозванный Каракаллой[523], унаследовал суровый нрав своего отца. Но у сына эта суровость выродилась в крайнюю жестокость. После гибели Геты Каракалла расправился с его действительными или мнимыми сторонниками. В числе их был казнен и Папиниан. Впрочем, Каракалла мало интересовался делами, предоставив фактическое управление Юлии Домне. Основное направление внутренней политики, выработанное Септимием, продолжало существовать и при его преемнике. Солдаты осыпались милостями: наградами, повышениями и т. п. Жалованье снова было увеличено, что не могло не отразиться роковым образом на финансах. Возможно, что с этим связан и знаменитый эдикт 212 г., даровавший всем свободным жителям империи, приписанным к какой-нибудь общине, права римского гражданства (constitutio Antoniniana). Предполагают, что этим путем римское правительство надеялось унифицировать налоговую систему и увеличить сумму налогов. Но каковы бы ни были непосредственные причины эдикта 212 г., исторически он представлял завершение традиционной политики Римской империи, политики Цезаря, Клавдия, Веспасиана, Адриана и Септимия Севера, направленной на расширение социальной базы римского государства.
Внешняя политика Каракаллы частью преследовала цели укрепления границ и в этом смысле также не отступала от старых традиций, частью же стремилась дать поживиться солдатам. Два раза Каракалла воевал на Дунае, но без крупных результатов, затем он отправился против парфян, мечтая о подвигах Александра Македонского. Во время пребывания на Востоке император расправился с александрийцами, которые раньше были сторонниками Геты. В 215 г. город был отдан на разграбление солдатам.
Война с парфянами затянулась и шла далеко не блестяще для римского оружия: армия была не подготовлена. На этой почве выросло недовольство, усиленное жестокостями Каракаллы. Возник заговор, возглавлявшийся префектом претория Марком Опеллием Макрином, мавританцем по происхождению. В апреле 217 г. Каракалла был убит, а через три дня Макрина провозгласили императором. Его
