Вокс-связь Эфона с треском включается и отключается, и ему лишь наполовину известно о творящейся возле него резне. Дредноут бьется, будто одержимый, рискуя выйти вперед, чтобы принять точный огонь Ультрадесантников на свою опаленную символами броню. Он методично разрывает укрытия, а потом и легионеров своей штурмовой пушкой, а за ним следует обезумевшие и оборванные помощники-люди.
Когда терминаторы из отделения Дедала пытаются приблизиться к твари, «Контемптор» снова яростно атакует при помощи своего шипящего кулака. Он прошибает Ультрадесантниками колонны и штукатуренный камень стен, а затем хватает Феронея Дедала за шлем и раздавливает голову сержанта сжатием чудовищных пальцев.
Эфон вздергивает громаду доспеха катафрактия обратно на ноги. Броня неповоротлива, и ее практически невозможно поднять без посторонней помощи, однако капитану это удается. Повсюду вокруг гибнут Ультрадесантники, и он вновь поднимается из-за упавших обломков.
— Нет, — рычит капитан, топая к неистовствующему дредноуту. Машина так поглощена бойней, что едва замечает приближение Эфона. — Пробивайтесь! — кричит славный капитан 19-й и переходит на медленный бег. — Убейте проклятую тварь!
Переключившись на приближающуюся угрозу, «Контемптор» разворачивает навстречу Эфону свою пушку, но капитан сбивает искрящие стволы вбок своим цепным кулаком. Врезавшись в дредноут, Эфон бьет того в грудь бронированными предплечьями, словно борец, который отталкивает напирающего противника.
Дредноут отшатывается назад от удара, что дает Ультрадесантникам преимущество в виде драгоценной секунды. Они взводят мелта-заряды и прицепляют их к бронированному корпусу чудовища, пусть даже оно бьет по ближайшим легионерам.
Сдвоенный взрыв прожигает адамантиевую броню, плавя ее сконцентрированным жаром новорожденного солнца. Его хватит даже для того, чтобы посоперничать с гневом Веридии.
Дождем сыплются искры, и поврежденный дредноут Несущих Слово валится на пол. Одна нога чудовищной машины подгибается под ее сотрясающимся телом, и «Контемптор» воет в механической агонии. И все же проклятая тварь еще сопротивляется, пытаясь снова подняться на перегруженных поршнях-мускулах и беспорядочно паля из орудий, а символы пылают еще ярче в кружащейся тьме.
Эфон вгоняет свой цепной кулак в пробоину. Шарниры перчатки бьют в разорванную броню, и он яростно смотрит в мерцающие глазные линзы напрягающейся машины.
Все, что он там видит — вечное, непоколебимое безумие. Сумасшествие погребенного внутри мерзкого чемпиона Несущих Слово.
Он издает рев. Дредноут ревет в ответ.
Машина сбивает его в сторону, разрывая нескольких дерущихся людей и легионеров последним веером огня из пушки. Цепной кулак капитана вырывается из твари вместе с фонтаном крови, масла и погребальной жидкости, и Эфон отшатывается назад, а «Контемптор» начинает бешено и исступленно вертеться. Символы вспыхивают и гаснут. Реактор начинает отказывать. С расплавленных кромок брони на пол разлетаются брызги жидкой пластали.
Чудовище снова воет и сметает дюжину друзей и врагов, слепо и конвульсивно направляясь прямо в огромную каменную колонну. Ему удается сделать еще три ломаных шага, после чего оно валится вперед, падая за край и тяжело размахивая массивными железными конечностями.
Эфон встает. Остатки его Ультрадесантников тоже встают, появляясь из-за укрытий и посреди бойни. Можно было бы порадоваться уничтожению твари, не оставайся еще так много врагов. Двигаясь мимо павших братьев, капитан ведет своих людей вперед. Приближаясь к собравшимся на краю Несущим Слово, Эфон прорывается сквозь град болтов, вгоняя Морикорпус в одного Несущего Слово за другим и снося врагов со своего пути. Он превращает предателей в оплавленный шлак потоками субатомного жара и срубает всех, кто остается в живых, яростными взмахами цепного кулака.
Он рявкает в вокс приказы, призывая свои отделения пользоваться возможностями и новыми позициями. Все это время его сердца пульсируют от горькой ярости. Лицо перекошено от желания отомстить, убить и одержать победу. Он расправляется с уступающими ему легионерами с целеустремленностью и хладнокровной жестокостью.
Несущие Слово расходятся, и вместе с ними то же самое делают Ультрадесантники. Построения нарушаются. Бой переходит на ближнюю дистанцию. Во тьме идет свалка, где сталкивается броня, стреляют и умирают. Ракета попадает в Ультрадесантника сбоку от Эфона, снеся тело с ног и разбрызгивая кровавые ошметки.
— Бейте сильно, братья! — призывает капитан, моргая, чтобы убрать красноту из глаз. — Бейте…
Он внезапно чувствует, как у основания черепа нарастает ледяное давление, и синяя вспышка отбрасывает на скальные стены пещеры резкие тени. Орестриан Уркус, за броней которого тянутся следы разрядов застывшей телепортационной энергии, ведет своих катафрактиев в бой, осуществляя мощную грохочущую контратаку. Подкрепления прибыли.
Эфон разворачивается, снося голову очередному предателю в багряном доспехе. Он глядит в разлом — в бездну, что тянется в глубины Калта. Оттуда, словно черное облако, поднимается кажущийся разумным мрак, расходящийся по подземному миру вовне.
— Девятнадцатая, в клещи справа, — ревет Эфон своим сержантам и братьям. — Гоните их туда! Пусть вкусят небытия!
Он шагает к ритуальному кругу, а его воины отбрасывают двух Несущих Слово, которые, оступившись, падают за край спиной вперед с криками, доносящимися куда дольше, чем имеют на то хоть какое-то логическое право. Эфон позволяет себе горький удовлетворенный смешок и оборачивается к…
Его сердца замирают.
Не далее десяти метров от него стоит капеллан Несущих Слово в шлеме с гребнем и изодранном плаще. Кажется, что покрытая надписями броня дымится во мраке.
Курта Седд.
Курта Седд.
Курта Седд!
Он указывает на ошеломленного Эфона своим крозиусом — тем самым оружием, что спасло жизнь Ультрадесантника на Мелиор-Терции. Слова доносятся из вокс-решетки закопченного шлема с нечестивой отчетливостью.
— Стелок, истина Хаоса повсюду вокруг нас, — взывает он. — Отдайся ей!
Капитан воплощает собой холодный огонь гнева своего примарха. Опытный, убежденный, смертоносный. Эфон идет к капеллану. Его поступь уверенна, оружие наготове. Он загнал в угол своего старого друга — нет, своего нового врага. Кажется, что яростная битва рядом с ними затихла где-то вдали. Есть лишь Стелок Эфон и Курта Седд.
Капеллан откидывает свой плащ вбок. Он держит крозиус и плазменный пистолет по бокам от себя, осторожно входя в тень громадной колонны.
— Октет силен здесь. Пламя тьмы поглотит вас всех!
В сознании Эфона вспыхивает раскаленная добела ярость. Все рациональные мысли изгнаны прочь.
— Заткнись, предатель! — ревет он, бросаясь вперед.
Плазменный пистолет Курты Седда рывком взлетает вверх и выпускает обжигающий заряд, но Эфон, не думая, делает шаг вбок и наносит удар цепным кулаком. Несущий Слово уворачивается в сторону, используя преимущество более легкого доспеха, чтобы опередить атаку Эфона, и цепной кулак вгрызается в колонну, разбрасывая каменную пыль.
— Не будет никакой капитуляции, — рычит капитан. — Ни для кого из нас. У тебя был шанс на почетную смерть.
Двое генетически усовершенствованных воинов сшибаются, вкладывая все, что у них есть, во взрыв яростной ненависти. Курта Седд описывает крозиусом страшную дугу и разносит Морикорпус на куски. Эфон уклоняется от пылающей сферы очередного плазменного заряда и взмахивает цепным кулаком с не знающей пощады силой. Яростная схватка разворачивается так, словно рок обретает свой облик.
Стелок Эфон и Курта Седд.
Капитан и капеллан.
Ультрадесантник и Несущий Слово.
Друг и враг.
Цепной кулак Эфона с ревом вырывает плазменный пистолет прямо из содрогающейся перчатки капеллана. Его движения натренированы, уверенны — безупречный образец кодифицированного совершенства примарха и вершина выучки XIII Легиона, только теперь им придали резкости неверие, предательство и злодейство. Курта Седд же, напротив, действует с налетом маниакальной неуязвимости. Он замахивается и бьет, словно человек, который верит, что попросту не может проиграть.
Эфон наносит удары с яростью Жиллимана — той яростью, которая не нарушает равновесия, а улучшает воинское мастерство. Он не дает противнику проскользнуть мимо, удерживая капеллана между собой и зияющей чернотой с другой стороны.
Двое кружат и бьются на краю бездны. Для стоящего летописца это могло бы стать спектаклем, обладающим горькой красотой. Воины на пике доблести сражаются, чтобы уничтожить — или, быть может, спасти? — друг друга.
Они начинают замедляться. Не от усталости, но от ужасного осознания, что мог быть и иной путь. Эфон скрежещет зубами. Несмотря на все, что он видел, и все, что совершил… на весь кошмар, всю резню и все кровопролитие… есть иной путь.
