Какое-то время я ещё сидел молча, вглядываясь в пламя костра, будто бы надеясь в сбивчивом полыхании увидеть ответ на мучившие меня вопросы. Ответа не приходило, но всё равно наблюдение за первобытной силой успокаивало и внушало надежду на лучшее. Я был рад, что принадлежу к ордену, поклоняющемуся именно этой стихии. Воду я тоже любил и уважал, но при взгляде на бесконечность моря меня обычно посещали мысли о бренности бытия и ограниченности человека. Возможно, я ещё не дорос до понимания глубинной сути этой безмятежности, был слишком полон желания действовать. Огонь как нельзя лучше предоставлял такую возможность – он не стоял на месте ни секунды, постоянно меняясь и стремясь отодвинуть границы, чего бы это ему ни стоило. Но не стоило забывать, что как бы не преуспел огонь, как бы не расширил своё влияние, когда-нибудь он встретится с океаном и ничего не сможет сделать против его упрямого спокойствия. Не стоило также забывать и о мощи шторма…
Из мыслей вырвали меня, как всегда, неожиданно. Пока я рассматривал танец огня, совсем не заметил, как из пещеры выбрался Диего. Судя по всему, он уже какое-то время стоял рядом со мной. Когда я обратил на него внимание, то даже, видимо, дёрнулся от неожиданности, судя по тому, что следопыт поспешил меня успокоить:
– Не волнуйся, это всего лишь я. Что-то не спится, решил подышать воздухом. Как думаешь, может, пока на улице ясная погода, вытащить тюфяки под открытое небо? Если расположиться поближе к костру, будет совсем не холодно. А в пещере до сих пор воздух немного затхлый, несмотря на все наши с Горном старания.
– Думаю, что набитым соломой тюфякам не место у костра. Одна вылетевшая искра и сон будет безвозвратно потерян.
– Что ж… Пожалуй, в этом вопросе я доверюсь магу огня, – усмехнулся Диего, после чего, посерьёзнев, добавил, – если тебя, конечно, всё ещё можно так называть.
Замечание кольнуло меня, будто ножом. Едва скрывая волнение, я спросил:
– А почему нет?
Диего вздохнул и сел возле меня:
– Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.
На этом следопыт умолк, ворочая палкой неудачно завалившееся в костре обгоревшее полено. Я хотел было наброситься на него с вопросами, но решил не торопить события и подождать, чтобы прояснить ситуацию. Немного погодя бывший «призрак» продолжил свою мысль:
– Ты можешь скрывать это от Горна или даже от Лестера, но я знаю тебя дольше их, помню едва ли не совсем желторотым юнцом. Да, тогда мы не общались, но по роду занятий я знал почти всё обо всех в городе. Ты не был исключением. Добрый, отзывчивый, общительный парень, молодой, полный жизни охотник, готовый выследить любого самого опасного зверя, чего бы это ни стоило.
Похоже, разговор обещал быть долгим, и, когда Диего делал паузы, чтобы собраться с мыслями или ожидая моей реакции, я молчал, продолжая рассматривать пламя и не глядя в лицо следопыта. То ли я боялся его проницательного взгляда, то ли мне было стыдно за то, как повернулась моя жизнь, то ли… в общем, я сам не знал почему.
– Ты всегда был любопытен и честен. Редкая комбинация, признаться. Именно поэтому я обратился к тебе, когда узнал про планы создания магического барьера. Ко всему прочему, ты никогда не был фанатично верующим. Да что там верующим, я уверен, что двумя классами церковной школы всё твоё знакомство с Инносом и закончилось. Это было тогда… в далёком прошлом. Ты ещё помнишь эти дни, друг мой? Помнишь, ради чего жил тогда?
– Как я могу забыть, – сглотнув, произнёс я. Диего не сказал ничего плохого, ни в чём меня не обвинял, но почему-то его слова звучали как наказ строго учителя.
– Да… Я тоже думал, что прошлое не забывается. Но потом тебя словно бы подменили. Конечно, всё происходило постепенно и не бросалось в глаза. Многое можно списать на вступление в орден. Да… так я для себя это и объяснял в течение последних лет. Но теперь я не уверен. То, что произошло сегодня… Белиар подери! Я нихрена не смыслю в магии и во всяких священных писаниях, но зуб даю, что то, что ты сегодня учудил с Лестером, не имеет ни малейшего отношения к магии огня!
– Да, это так, – коротко ответил я, даже не пытаясь отпираться.
– Но как? Во имя Троих, где ты этому научился? Что ещё я о тебе не знаю, Мильтен?
– Где научился? Какое это имеет значение? Главное, что без этих знаний Лестер сейчас бы не мирно спал в пещере, а медленно умирал, теряя при этом рассудок. В лучшем случае он впал бы в забытье, и его жизнь прервалась бы тихо, а в худшем… даже не хочу об этом думать.
– Я не обвиняю тебя, друг, – Диего положил мне руку на плечо, – просто хочу сказать, что ты не должен держать всё в себе. Не надо скрывать от меня правду. Ложь не приводит ни к чему хорошему. Не нужно ходить на проповеди, чтобы это понять.
– Я не обманывал вас, хотя, возможно, порой и недоговаривал о-том-о-сём.
– О-том-о-сём? – саркастически переспросил Диего, – одержимость Белиаром, по-твоему, то да сё? Этот спектакль со вселением в тело Лестера… думаешь, я поверил, что это было его выдумкой? Конечно нет. Ты сам-то помнишь случившееся?
– Да… помню… Даже слишком хорошо.
– Тогда просто расскажи всё как есть, я ведь вижу, что это беспокоит тебя не меньше, чем меня. Я, конечно, не эксперт в таких вопросах, но одна голова хорошо, а две лучше. Возможно, вместе мы сможем придумать, как действовать дальше.
