— Спасибо вам. Вы — хоро-оший!
От близости ее нежного дыхания, запаха вина и духов, точно от букета цветов, у Ардашева закружилась голова, и он, будто поймав на лице теплый солнечный луч, прикрыл от удовольствия глаза.
Лика рассмеялась и, стуча каблучками, поднялась по мраморным ступенькам. Впереди нее шел гостиничный лакей с большой коробкой, перевязанной алыми лентами. Когда дубовые двери захлопнулись, присяжный поверенный все еще стоял у входа, наслаждаясь приятными впечатлениями.
Он щелкнул крышкой часов: «господин Мозер» был, как всегда, точен и показывал без четверти восемь. «Сейчас заиграет, — подумал Ардашев, — эта оперетка Кальмана как раз кстати…» Но неожиданно вместо привычных механических нот прогремел оглушительный взрыв, и тяжелые двери с грохотом вылетели на улицу. У входа повисло грязное облако пыли. Послышался женский плач, и мужской голос молил о помощи. Адвокат бросился наверх. В фойе, засыпанном металлическими осколками, он наткнулся на того самого коридорного — у бедолаги вместо рук торчали обрубки; из них фонтаном била кровь. У лестницы, ведущей на второй этаж, в изодранном платье сидела Лика. Она тряслась и рыдала, а прямо перед ней валялась окровавленная голова Вилли.
Не мешкая, Ардашев подхватил Лику на руки и отнес в номер. Сорвав с ее постели простынь, он бросился вниз и стал перетягивать предплечья коридорного свернутыми в жгут кусками простыни. Синими дрожащими губами он прошептал, что коробку передал какой-то бородатый господин, и она предназначалась купцу Никонову.
Очень скоро появилась больничная карета и пожарная команда. Окровавленного лакея увезли. Клим Пантелеевич провел одного из врачей в комнату Лики. Осмотрев пострадавшую, доктор смазал ссадины йодоформом и дал сонных капель.
Еще до приезда полиции присяжный поверенный обратил внимание, что среди упавшей лепнины и штукатурки имеется несколько металлических осколков, составляющих основу единого целого. Он достал носовой платок и расстелил его на подоконнике. Собрав вместе бесформенные кусочки железа, сложил их — получилась почти целая металлическая трубка со сварным швом посередине. На ее внутренней стороне он рассмотрел спиральную нарезку и два отверстия. На внешней части корпуса читались три цифры: «253».
— И вы здесь? — послышался знакомый голос.
Адвокат обернулся и увидел Лепищинского в сопровождении полицейских чинов.
— Да, видно, притягивают меня неприятности, точно магнитом.
— Или вы их, господин присяжный поверенный, — недовольно выговорил стоявший за спиной следователя исправник Гвоздевич.
— Не имею чести быть с вами знакомым…
— И не надо, — зло выговорил полицейский. — Потрудитесь освободить помещение.
— Позвольте, Михаил Михайлович, — вмешался следователь, — Клим Пантелеевич, судя по всему, находился здесь в момент взрыва, и я должен допросить его как свидетеля.
— А вот это пожалуйста, — махнул рукой полицейский, — сколько угодно!
Подойдя почти вплотную к адвокату, Лепищинский чуть слышно проговорил:
— Не обращайте на него внимания. Расследование веду я, и мне решать, кому здесь находиться, а кому нет. — Он указал пальцем на осколки. — А что сие означает?
Ардашев пожал плечами:
— Несомненно, это часть взрывного механизма. Судя по всему, он был упрятан в той разодранной на части картонной коробке.
— Занятно-с… А вы, верно, опять провожали мадам Авоськину?
— Вы чертовски проницательны, Модест Казимирович.
— Не льстите, Клим Пантелеевич. В сравнении с вами я просто мальчик на посылках. И все-таки как вы думаете, кому предназначалась бомба?
— Купцу Никонову, то есть Григорию Распутину. Но вот почему она не достигла своего получателя — непонятно.
— А как ваша спутница?
— У нее сильный шок. А вот пудель погиб, — он указал рукой в сторону собачьих останков. — Жалко пса. Я могу идти?
— Пожалуй. А давайте встретимся с вами завтра? К тому времени я напишу протокол вашего допроса, и вы его сможете подписать. Не возражаете?
— Отчего же. Завтра так завтра. Сегодня же Пасха, — горько усмехнулся адвокат, — утром труп в парке гостиницы, вечером взрыв в фойе все той же гостиницы. Весело.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И заметьте, Клим Пантелеевич, это, как вы изволили выразиться, «веселье» происходит аккурат после вашего появления в означенных местах, — потряс в воздухе указательным пальцем следователь.
— Сам диву даюсь, — развел руками присяжный поверенный. — Ну, а мне пора. Позвольте откланяться.
Он направился к выходу, но прямо под ногами заметил маленький, размером со спичечную головку, кружочек металла. Ардашев выронил трость. И тут же, поднимая ее с пола, он незаметно подхватил и находку.
Выйдя на улицу, присяжный поверенный с удовольствием вдохнул свежий морской воздух. Черные тучи заволокли небо, и окрестные горы утонули в лиловых сумерках. Надвигалась гроза. Где-то в море уже раздавались раскаты далекого грома. Пахло весной.
Клим Пантелеевич достал из кармана жестяную коробочку леденцов, выбрал красную конфетку и, отправив ее под язык, зашагал по той же самой тропинке, которую всего день назад он посыпал «трофейным» табаком. «Вчера мне действительно чертовски повезло. Кадберт посылал за мной хвоста, однако прикончить меня собирался лично. Но почему? Зачем? Вполне ясно, что он прибыл в Крым не гербарий собирать. Скорее всего, мое неожиданное появление в Ялте спутало британцам карты. Я ведь мог узнать его, а значит, для англичан оказался ненужным свидетелем. А таковых, как правило, ликвидируют». Поравнявшись с аллеей кипарисов, он замедлил шаг, осматривая то место, где недавно он проткнул шею своему бывшему английскому коллеге. За спиной раздались чьи-то частые шаги. Не поворачиваясь, Ардашев спешно выкрутил клинок. Переложив трость в левую руку, он резко развернулся. Перед ним стоял невысокого роста господин лет тридцати с густыми, нафабренными усами. Несмотря на статское платье, в нем угадывался офицер.
— Здравствуйте, Клим Пантелеевич, — негромко выговорил он. — Вам привет от князя Мирского. Я офицер контрразведывательного отделения генштаба капитан Мяличкин, Константин Юрьевич. Извольте удостовериться, — он протянул документы.
— А я рассчитывал, что вы появитесь завтра-послезавтра, — невозмутимо ответил адвокат, рассматривая бумагу.
— Так бы, наверное, и случилось, если бы не сегодняшнее происшествие.
— Могу предположить, что это наши английские союзники решили устранить Григория Распутина, или нет?
Мяличкин нервно прокашлялся и спросил:
— Позвольте, но откуда вам это известно?
— Здесь нет ничего сложного. Второго дня примерно на этом месте на меня совершил нападение английский шпион Кадберт Борнхил. Правда, по документам он являлся мещанином Сорочинским. Его паспорт краденый. Уверен, что с учетом современных методов фотографии вы сможете различить в нем следы подчисток. Кстати, — адвокат внимательно посмотрел в глаза собеседнику, — мне пришлось его устранить. Но это не самое интересное. А вот уже утром следующего дня мне назначил встречу Григорий Распутин. Его водитель — несомненно, ваш человек. — Видя, что недоумение так и не исчезает с лица капитана, присяжный поверенный пояснил: — Ну хорошо, я объясню. Во-первых, он так же похож на шофера, как муха на архиерея, и руки у него барские, холеные, и выправка офицерская; во-вторых, как пишут в наших газетах, первая партия отечественных автомобилей «Руссо-Балт» почти полностью была закуплена департаментом полиции и военным ведомством. Стало быть, водитель-белоручка, скорее всего, приставлен к Распутину для охраны или слежки. В-третьих, как сообщила «Русская Ривьера», старец остановился в «Ялте» по чужому паспорту под фамилией Никонов. Вам не хуже меня известно, что предъявление поддельного удостоверения личности — уголовное преступление. Однако, как я заметил, Григорий Ефимович не очень-то тревожится о возможных нежелательных для него последствиях. Выходит, чужой паспорт ему был выдан одним из наших охранных ведомств. Таким образом, суммируя упомянутые факты вкупе с сегодняшним происшествием, нетрудно прийти к выводу, что в данный момент вы ведете непримиримую борьбу с английской разведкой, которая спит и видит мертвого Распутина. Единственное, что для меня остается загадкой: чем же все-таки не угодил Лондону этот сибирский знахарь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
