class="p1">Кинг явился в свое бюро, когда уборщик лишь только заканчивал свою работу. Он сел за стол и сидел, ни о чем не думая и ничего не делая, часа два. Ленд вошел в кабинет как раз тогда, когда генерал-директор вынул из коробочки на столе две маленькие таблетки.
— Минутку… не спешите, старина, — медленно проговорил Ленц. — Что это у вас?
Он обошел стол и взял коробочку.
— Всего лишь успокаивающее.
Ленц внимательно прочел надпись на коробке.
— Сколько вы уже приняли сегодня?
— Только две таблетки.
— Вам это ни к чему. Прогулка на свежем воздухе будет полезней. Пойдемте-ка со мной!
— Хм, послушать вас — одно удовольствие. А сам курит незажженную сигарету!
— Я? В самом деле. Значит, прогулка нам обоим не помешает. Пойдемте!
Харпер появился на пороге приемной комиссии минут через десять после ухода Кинга и Ленца. Штейнке был уже на своем месте. Харпер и его спутник, молодой крепкий парень с уверенными движениями, вошли в секретарскую. Штейнке кивком указал им на дверь кабинета генерал-директора.
— Приветствую, мистер Кинг! — начал было Харпер, но остановился, видя, что кабинет пуст.
— Где шеф? — спросил он.
— Вышел, — отозвался Штейнке. — Он сейчас вернется.
— Я подожду. Да, Штейнке, это Грин — познакомьтесь!
Покончив с рукопожатиями, Штейнке спросил Харпера:
— Ты чего вернулся, дружище?
— Я? Тебе, пожалуй, можно сказать…
Внезапно осветившийся экран внутреннего видеофона прервал его. Чье-то смутное лицо заполнило все пространство — очевидно, человек стоял слишком близко и был явно не в фокусе.
— Мистер Кинг! — прокричал исполненный ужаса голос. — Реактор…
Какая-то тень пронеслась наискосок через весь экран, послышался хрустящий удар, и лицо исчезло. Сразу стал виден контрольный зал. На плитах пола неподвижно лежала бесформенная фигура. Другая фигура промчалась мимо приемного объектива и исчезла.
Харпер очнулся первым.
— Это Силард! — закричал он. — Силард в контрольном зале. Штейнке, скорей!
И он бросился к двери.
Штейнке смертельно побледнел, но уже через мгновение нагнал Харпера. Грин, хотя его никто не приглашал, бежал за ними по пятам ровным тренированным шагом.
На станции подземки им пришлось подождать, пока из туннеля не выскочила свободная капсула. Потом все трое втиснулись в кабину, рассчитанную на двух пассажиров. Капсула не отходила, и они потеряли еще несколько секунд, пока Грин не вылез.
Четырехминутное путешествие с наивысшим ускорением показалось им вечностью. Харпер уже подумал, что они застряли, когда раздался знакомый щелчок и вспыхнул свет, — они были под зданием реактора. При выходе они действительно застряли в узкой дверце, пытаясь выскочить одновременно.
Лифта внизу не оказалось, и они не стали его ждать. Это было ошибкой. Во времени они ничего не выиграли и добрались до этажа, где находился контрольный зал, совершенно запыхавшись. Несмотря на это, они еще прибавили скорости, промчались бок о бок между щитами защиты и влетели в контрольный зал. Безжизненная фигура по-прежнему лежала на полу, другая, такая же неподвижная, растянулась рядом.
Третий человек, в панцире, стоял, склонившись над триггером. Он поднял голову и бросился на них. Харпер и Штейнке вцепились в него, и все трое покатились по полу. Их было двое на одного, но они только мешали друг другу, а тяжелый панцирь защищал их противника от ударов. И он отбивался с нечеловеческой яростью одержимого.
Харпер вдруг ощутил слепящую, острую боль — его правая рука повисла, как тряпка. Бронированный безумец отшвырнул их обоих. В это мгновение чей-то голос рявкнул за их спиной:
— Ни с места!
Харпер увидел вспышку и услышал глухой треск, прозвучавший неестественно громко в замкнутом пространстве контрольного зала.
Человек в панцире упал на колени, качнулся назад, потом вперед и тяжело рухнул ниц. В дверях стоял Грин, поддерживая указательным пальцем еще раскачивающийся армейский пистолет.
Харпер встал и подошел к триггеру. Он попытался уменьшить мощность энергетического потока, но правая рука его совсем не слушалась, а левая была разбита в кровь.
— Штейнке! — крикнул он. — Иди сюда! Займись этим.
Штейнке подбежал к нему, взглянул на приборы и лихорадочно принялся за дело.
За этим и застал их Кинг, когда ворвался в контрольный зал минут десять спустя.
— Харпер! — закричал он, еще не успев с первого взгляда оценить ситуацию. — Что здесь случилось? Харпер коротко объяснил. Кинг кивнул:
— Я видел самый конец вашей свалки из кабины… Но тут, взглянув наконец на триггер, он задохнулся от ужаса и бросился к приборам.
— Штейнке! Ведь он же не может вычислять!!! Штейнке со счастливой улыбкой повернулся к нему навстречу.
— Шеф! — ликовал он. — Шеф, я вспомнил все, всю мою математику!
Кинг остановился в изумлении. Он только кивнул и повернулся к Харперу.
— А как ты здесь оказался?
— Я? Чтобы сообщить вам, шеф: у нас все готово!
— Что все?
— Мы закончили работу. Эриксон завершает установку оборудования для реактора на большом корабле, а я прилетел на рейсовой ракете, которая будет доставлять атомное горючее с нашей Бомбы на Землю. Вот мой штурман. — И он указал на Грина, из-за широкой спины которого выглядывал подоспевший Ленц.
— Одну минуту! — сказал Кинг. — Ты говоришь, у нас все готово для установки реактора на корабле-спутнике? Ты в этом уверен?
— А как же! Большой корабль уже летал на нашем горючем, и летал куда дольше и быстрее, чем ему понадобится, чтобы выйти на свою орбиту. И я был там, в космосе! Шеф, у нас состояние готовности номер один.
Кинг посмотрел на аварийную кнопку за хрупким стеклом посреди приборного щита.
— Горючего у нас достаточно, — проговорил он негромко, как будто беседовал сам с собой, — горючего хватит не на одну неделю.
Он быстро шагнул вперед, разбил кулаком стекло и нажал кнопку.
Пол дрогнул, и стена завибрировала, когда тонны расплавленного металла, более тяжелого, чем золото, устремились по отводящим каналам, ударили в распределительные заслонки, разбились на сотни ручейков и потекли в свинцовые контейнеры, чтобы застыть там безобидными и безопасными брусками, пока их не соберут все вместе в космосе, далеко от Земли.
Человек, который продал Луну
1
— Да ты поверь! В ответ на восклицание компаньона Джордж Стронг лишь фыркнул.
— Кончай, Делос. Сколько лет уже эта песня тянется… Может, когда-нибудь и доберутся люди до Луны. Только не верится что-то. Во всяком случае, мы-то с тобой не доживем. Потеря энергетического спутника лишила наше поколение возможности достичь Луны. Д. Д. Харриман ухмыльнулся.
— Конечно, не доживем, если будем без толку штаны просиживать! Мы можем сделать это!
— Во-первых, как? А во-вторых, для чего?
— Он еще спрашивает! Джордж, да есть ли в твоей душе
