видел меня потом, мне жить не хотелось.
— Я не думал, что Пушан может так поступить с младшим, а тем более, с мужем, — Сканд поджал губы, — я понимаю, что тот провинился, но все равно…
Сканд дошел до спальни и уселся на кровать, так и не спуская Лекса с рук. Он прижал рыжика к себе и засопел куда-то в плечо.
— Прости меня, это я привез тебя сюда и отдал брату, но я тогда не знал, что ты другой человек, а Качшени я тогда люто ненавидел. Ты говорил, что я убил тебя, прости меня за это, я не хотел убивать… не младшего, пусть даже такого, как Качшени. Младшие — они слабые, как дети. Да, их порой приходится воспитывать, я вот тебя тоже отшлепал тогда, в Колизее, но я надеюсь, ты запомнил урок и больше так не поступишь. Но воспитание не должно граничить с жестокостью, и тем более недопустимо калечить младшего, он же слабее и не может дать сдачи.
— Хорошо, что ты это понимаешь, — Лекс отодвинулся от мужа и заглянул в больные глаза, — ты самый близкий для меня человек во всем мире, и если ты предашь мое доверие, то я тебе этого не прощу. Потому что я тебе доверяю настолько, что если передо мной встанет выбор — мои родственники или ты, я выберу тебя…
— Я тоже выберу тебя, — загорелся Сканд.
— Проверим? — прищурился рыжик.
— Хм, — прищурился в ответ Сканд, — интересно, как?
— Я скажу тебе секрет, а ты выберешь, кто тебе важнее, брат или я.
— Ты, конечно, — Сканд легко поцеловал бесценного, пробежавшись губами от скулы до ушка, напоследок прикусив мочку, — говори свой секрет. Он останется только со мной.
— Гаури вырезал кладку, чтобы наказать мужа за то, что он не сидел рядом, как положено, а резвился в гареме так, что дом дрожал и от сладострастных стонов спать не получалось.
— Что? — вся томность слетела со Сканда и он уставился на рыжика горящими глазами, — так вот что хотел узнать Пушан, когда допрашивал Шанди! Лекс, он должен знать правду!
— Он знает, — Лекс пожал плечами.
— Не может быть! — Сканд пересадил рыжика на кровать и пробежал вдоль стены, — если бы он знал…
— Он с самого начала знал, ему кормилица сказала. Яйца все еще были в доме, и можно было пойти и увидеть все своими глазами, но он обрезал кормилице волосы и с позором выставил ее из дома, лишь бы она больше никому не рассказала. Она его до последнего вздоха любила и была ему предана, как ящер, а он ее на улицу выкинул.
Сканд опять пробежался по спальне, он явно был растерян. Лекс расстегнул вторую сандалию и отбросил ее в сторону. Сканд от резкого звука остановился и с тревогой посмотрел на Лекса.
— Тогда понятно, почему Пушан так суров со своим младшим. Разве можно простить гибель собственной кладки?
— Он на него за это даже не обижался. Они оба к детям не стремятся. Дети — это шум и хлопоты, а им нравится быть свободными от лишних обязательств, а еще хвалиться друг другом. Они… — Лекс встал напротив Сканда, — ты только не обижайся на правду, но они похожи друг на друга. Боги недаром сделали их парой. Они оба любят причинять боль другим и превыше всего ставят собственные капризы. Пушан действительно станет хорошим правителем, он умеет себя подать, твердо знает, чего хочет и не знает милосердия. Для правителя уметь перешагнуть через чужую боль — это ценное качество. Правитель должен быть ласков с плебсом, говорить ему правильные вещи о чести, о долге перед государством. Заботиться о здоровье и развлечении народа, но при этом выставлять это как собственную заслугу, чтобы люди постоянно чувствовали себя благодарными ему. Говорить плебсу то, что он хочет слышать, но при этом делать то, что считает нужным сам. А если его попробуют уличить во лжи, то прикрываться заботой о народе и по-тихому расправиться с недовольными. Главное, чтобы люди были веселы, пока они смеются, они не будут думать о том, что мир несправедлив, а значит, ими можно будет управлять и дальше.
— Ты говоришь странные вещи, получается, что Пушан такой же, как и Гаури, который вырезал кладку, чтобы досадить мужу? Ты считаешь, что у Пушана нет чести?
— Честь, долг, обязательства — это прекрасные понятия для управления плебсом. Правитель должен быть выше этого. ОН должен ВЫГЛЯДЕТЬ честным и добрым в глазах людей, чтобы его любили, и немного грозным, так, чтобы его опасались и не допускали панибратства. Но при этом не сомневались, что правитель добрый и справедливый. Пушан именно поэтому и наказал Гаури настолько показательно. Бей своих, чтобы чужие боялись. Теперь все недруги Пушана задумаются — если он так сурово поступил со своим младшим за неосторожно сказанное слово, то как он накажет постороннего человека? Пушан умный человек, он предпочел наказать Гаури сам, так, чтобы Кирель не смотрел на него косо, а скорее пожалел.
— Но зачем тогда Пушан хотел добиться показаний от Шанди? — Сканд нахмурился, — он что, решил найти повод для развода, но так, чтобы остаться в стороне. Чтобы со стороны казалось, что он был не в курсе того, что произошло? Но почему именно сейчас?
— Раньше я был боевым трофеем, опозоренным и никому не нужным. Но после того, как ты взял меня в мужья, я стал мужем аристократа. И, более того, люди раньше ненавидели меня, а теперь полюбили. Теперь я достойный младший муж для наследника.
— Но ты мой! — Сканд схватил Лекса за плечи.
— Да, — Лекс слабо улыбнулся, — но как только Пушан станет свободным от брака, то тебя начнут уговаривать, а потом давить. А если не отдашь меня по-хорошему, то из ближайшего военного похода ты не вернешься. Генералов в армии может быть много, тот же Шарп опять возьмется за меч, а вот наследник в стране один. И его желания и благополучие для Киреля на первом месте. Ты уж прости за правду.
— Ты так спокойно обо всем этом говоришь, — Сканд с болью взглянул в любимые глаза, — ты хочешь стать мужем наследника?
— Ты неправильно ставишь вопрос, — Лекс поморщился, — спроси, хочу ли я стать мужем Пушана? И я тебе скажу — нет. Хочу ли я быть с тобой — да. Не предавай меня, Сканд… я тебе доверяю.
— Я не предам и не отдам тебя! — Сканд прижал к себе рыжика и задумался, — но что же нам делать?
— Надо не позволить Пушану развестись с Гаури, — Лекс отстранился
