– Поехали, – сказал Коул. – Для нас тут ничего интересного нет. – Он попытался раскачать планер, но тот остался на месте. Он казался тяжелым, как автомобиль.
– Придерзи лосадей, – заметил Ли, глядя на экран компьютера. – Курсор отстал.
Коул ждал. Два всадника выехали вперед. Неужели они заметили их? Но даже с помощью объектива Коул не смог разглядеть их лица, одни лишь силуэты. Зато он точно знал, что всадники едут прямо на них, сначала медленно, потом все быстрее…
– Ли…
И тут, как кавалерийский спасательный отряд, опять явилась с писком армия мышей. Планер сдвинулся с места, небо замигало, а потом исчезло, превратилось в какое-то белое пятно.
Коул с облегчением вздохнул, возвращаясь «домой», в свое печальное и жалкое время.
Так он, по крайней мере, думал.
+500
Что-то было не так. Колено у Коула снова ныло; вокруг стоял сладковатый запах маленькой смерти, запах моря. Планер замедлил ход, мыши еще пищали, потом планер остановился, но…
Но они все еще были под открытым небом.
Их окружал туман. Холодный, редкий туман. Под ними был склон, поросший короткой, хотя и нестриженой травой. Коул почувствовал запах соли, услышал шум волн. Планер окончательно замер. Коул дрожал.
Никакого здания студенческого союза не было и в помине.
– Куда, черт побери, мы попали?
– Доктор Ли? Мистер Коул?
Коул обернулся и увидел вдалеке Силл; совсем рядом высились обвалившиеся стены разрушенного здания. Приминая пучки серо-зеленой травы, к ним быстро шли два человека. Один улыбался, другой хмурился, словно театральные маски комедии и трагедии.
– Фью! – присвистнул Коул; люди подошли ближе, и он заметил, что они действительно были в масках, стилизованных масках со свирепыми глазами и огромными ртами. У одной маски рот расплывался в широкой улыбке, у второй – в страшном оскале, наводившем скорее на мысль о ненависти, чем о трагедии и печали.
Страшная маска остановилась позади улыбающейся, а та подошла ближе, низко поклонилась и заговорила:
– Доктор Ли? – Голос был мужским.
Мужчина протянул руку Коулу.
Коул, не задумываясь, пожал руку и поразился тому, что она холодная, но настоящая. А что он ожидал, призрака?
– Ли – это я, – дрожащим голосом произнес сидевший рядом профессор.
– Bienvenido!208 – Мужчина пожал руку Ли, а потом снова Коулу. Говорил он медленно, с испанским акцентом: – Значит, вы Коул. И африканец!
– И что?
– Вы негр!
– Меня зовут доктор Коул, – сказал Коул. – И что из этого? Что, черт побери?
– Ну, мы просто не знали, – ответил мужчина в маске. – Вот и все. Это сюрприз. Наверное, мы много чего не знаем. Но вот вы и здесь. – Он потрогал подбородок маски. – Можно я открою вам свое лицо?
– Что?!
– Ну разумеется, – протянул с техасским акцентом Ли.
Мужчина снял маску. Он был азиатом, по крайней мере процентов на тридцать-сорок; черные волосы были собраны сзади в хвост, лицо украшала маленькая, редкая бородка. Мужчина был худощав, у него были длинные, изящные пальцы пианиста. Тут Коул обратил внимание, что мужчина одет в серый комбинезон и стеганую куртку с серо-розовыми рисунками в стиле пейсли.
Улыбка на его лице была не такой широкой, как на маске. Его серые глаза казались мертвыми.
– Элизам Хава. – Мужчина снова низко, по-японски, поклонился. – Из университета Майами. А это моя сотрудница Рут Лаваль.
Несколько слов на испанском лишь подчеркивали правильность его английского; мужчина говорил, тщательно подбирая слова, очень официально. Его коллега в маске со злобным оскалом поклонилась еще более натянуто, словно нехотя. Теперь Коул различил, что перед ним женщина: миниатюрная, с небольшой грудью. Она стояла, крепко упершись ногами в землю, словно прикидывала, куда лучше нанести первый удар. Чем-то она была похожа на Хелен, только ему она совсем не нравилась.
Тут он вспомнил, что и Хелен ему не очень-то нравилась. Да ее уже и нет, она собрала вещи и ушла; умерла, похоронена… сотни, а то и тысячи лет назад.
Женщина была одета в такой же серый комбинезон, что и мужчина; на руке, как официант полотенце, она держала две стеганые куртки. Маска у женщины была сделана аккуратнее, чем у мужчины, какой-то маниакальный оскал, суженные глаза, вся маска раскрашена в неистовые красно-бело-синие цвета – что-то среднее между американским флагом и задницей макаки, – в зависимости от настроения смотрящего.
Она не стала снимать маску и не проронила ни слова. Только натянуто поклонилась и снова отступила назад.
Так они молча стояли и смотрели, она в маске, он без. Чего-то ждали от Коула и Ли, но чего именно? Коул хотел сделать снимок, но побоялся. Мужчина с женщиной походили на дикарей. А что, если они решат, что камера – это особый вид оружия? Молчание прервал Ли. Он поднялся на ноги, поднял за собой и Коула и прежде, чем тот успел сообразить, что происходит, вытащил его из планера на поросший травой склон.
– У-у-ух! – Коул удивился, что земля под ногами твердая, и он не провалился сквозь траву, как сквозь облако. Вот он – в будущем, и все вполне реально. Теперь он не просто наблюдатель. Ли сунул маленький компьютер в один из карманов своей ужасной куртки. Он словно оцепенел.
Коул топнул ногой о землю – настоящая. Значит, и будущее, это будущее, тоже настоящее? Неизменное?
– Вот!
Элизам протягивал им две куртки, которые держала до этого женщина в маске. Коул надел куртку. Она была мягкая, как шелк, но тоньше. Даже небольшой карман для камеры имелся.
Ли взял куртку в руку. Очевидно, он не хотел расставаться со своей.
– Bienvenido, – повторил Элизам. – Нас послали встретить вас. Мы ждем уже два дня.
– Кто послал? – спросил Ли. – Teine ustedes algo por nosotros?209
– Los Viejos210. – Элизам обнял Ли за плечи, и они стали подниматься по склону в сторону развалившегося здания. Женщина шла за ними. Коул почувствовал, что он выпадает из игры, будто во сне, только очень хотелось в туалет.
– Тут есть туалет? – спросил он. – Hay bafio?
Женщина обернулась и показала рукой вниз по склону. Коул пошел в ту сторону, откуда слышался плеск волн. Травяной склон переходил в каменистый уступ, который резко обрывался к воде. С высоты десятифутового утеса он увидел, как в воде играют с бревном тюлени.
Коул помочился на камни. Тюлени взглянули наверх, заметили его и начали лаять. Они были небольшого размера, серо-черного цвета, с черными глазами-пуговками, длинными усами и блестящими клыками.
Коул улыбнулся и пролаял им в ответ.
Но тут он разглядел, что играют они вовсе не с бревном, а с человеческим телом, серым и бескровным. У тела были оторваны руки и почти не было лица. Тюлени подбрасывали его мордочками, и тело переворачивалось в воде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
