— И, по возможности, самые высокие ставки в этой игре, — прибавила Евдокс. И прежде чем Хрис или еще кто-либо успел ответить — если он вообще знал, что ответить, — оба Посредника отвернулись и заговорили каждый со своим Мастером.
— По крайней мере они обсуждают это, — прошептала Джойс.
Блейн кивнул. Однако его больше интересовала реакция Горация Бери. Магнат уловил сомнение в его выражении лица (приподнятая бровь, легкий наклон головы) и произнес:
— Здесь есть причины для планомерных массовых убийств.
Вдруг Евдокс стремительно обхватила лицо Джойс Трухильо плечом и руками.
— Что вам известно о наших обычаях в воспроизводстве потомства?
Хрису пришло в голову резко оттолкнуть руки мошкиты от лица девушки. Но было поздно. Чертовски поздно… и это дало бы понять Посредникам, что он знал. Евдокс даже не ждала от нее ответа; она бросилась к ней, движимая лишь эмоциями.
— Так. Вы собирались договориться с мошкитами об объединении. Как же вы могли ожидать от нас такого? Ведь наша история говорит о том, что мы прежде пытались объединиться, но нам никогда это не удавалось.
— И эти задачи, равно как и все возможности, утеряны навсегда, — сказал Бери. — И что ни мошкиты, ни люди сами по себе не могут это сделать. А вот вместе, и мошкиты и люди, пожалуй, могли бы объединиться. Аллах милосерден.
— Послы Короля Петра наверняка рассказали вам слишком много, — проговорила Евдокс. — И что с ними сталось?
— С ними хорошо обходились, — ответила Джойс. — Насколько я помню, один из них еще был жив несколько лет назад. Он находился в Институте Блейна. Подробнее об этом вам мог бы рассказать лейтенант Блейн.
— Как сказал его превосходительство, все изменилось, — промолвил Блейн. — Когда возле Блокады была лишь одна прыжковая точка и ее было очень легко защищать, Блокада являла собой довольно действенный способ выиграть время. Теперь приходится блокировать два маршрута. Возможно, это даже лучше, лучше как для людей, так и для мошкитов. Если только не…
— Придет ваш флот, — завершила за него Евдокс. — Тогда в системе Мошки начнется война, и вы уничтожите нас. Руки всегда жаждут быть омытыми в крови, только бы не допустить нашего бегства во Вселенную. Именно этого вы боитесь. — Она говорила правду; и, должно быть, это отразилось на их лицах. И она заметила ужас на их лицах. — Наше количество возрастает неуклонно. Как и наши территории. В течение тысячи лет мы возьмем вас в кольцо. Да. Поэтому нам необходимо найти лучший ответ.
Часть четвертая
Червь Безумного Эдди
Твой жребий — Бремя Белых!
Как в изгнанье, пошли
Своих сыновей на службу
Темным сынам земли.
Дороги и причалы
Потомкам понастрой,
Жизнь положи на это —
И ляг в земле чужой.
Редьярд Киплинг. Бремя белых, 1899
Глава 1. Татары
Знание представляет ценность только тогда, когда исходит от добродетели.
Блаженный Августин. Град Божий
Через иллюминаторы они могли видеть только обезглавленный корпус «Гекаты».
Жуткий дырявый «шрам» занимал половину длины корпуса корабля: там, где раньше находилась кабина, зияла огромная дыра. Остальную часть корпуса поместили вдоль серебряной «сосиски» — одного из кораблей захватчиков. Он летел строго придерживаясь расстояния в триста метров от второго вражеского судна. У корабля была изящная корма. Из сопла вырывался еле заметный фиолетово-белый огонь, который стелился как продолжение корпуса корабля.
Спустя некоторое время тяжелую кабину «Гекаты» переместили на боковую часть другой точно такой же «сосиски». Изнутри пленники почти ничего не видели; их взорам предстала только серебряная мембрана, выгибающаяся назад на несколько сантиметров от напирающего на нее жидкого флюида. Еще они видели впереди неподвижно закрепленную кабину «Гекаты».
Однако они довольно хорошо видели корабль, захвативший их судно. Фредди настроил оставшиеся телескопы таким образом, чтобы постоянно наблюдать за ним. «Сосиска» была перепоясана условно окрашенными полосками и кольцами узких лесенок и переходов, ощетинилась всевозможными рукоятками и скобами, хватаясь за которые, повсюду мелькали мошкиты. Вокруг «Гекаты» тоже царила такая же неразбериха, поскольку их корабль мошкиты уже опутали замысловатым лабиринтом металлических трапов и лесенок. И буквально каждый сантиметр борта «Гекаты» занимал мошкит в скафандре. Они заполонили корпус корабля, точно вши.
Мошкиты нашли спинакер Фредди. Несколько минут они разворачивали его, пока он не превратился в несколько акров серебряной пленки. Тогда они накачали его воздухом и установили впереди носа «Гекаты».
— Вряд ли от этого очень сильно увеличится скорость, — сказала Дженнифер. — Зачем же они это сделали?
— А почему бы и нет? — усмехнулся Терри Какуми. — Хлоп — и парус играет роль сигнального устройства, хлоп — и он уже тепловой экран. Как им все-таки нравится мошенничать!
— Он послужит тепловым экраном и для их кабины, — заметил Фредди.
Внезапно «Геката» стала поворачиваться прямо у них на глазах. Инженеры и крохотные Часовщики мгновенно выбрались из всех ее отсеков и перебрались на свой корабль. На носу, в кормовой части и в районе миделя [13] захватчики обнаружили автоматические камеры общепринятой стандартной модели и поэтому все одинаковые, что привело мошкитов в глубокое замешательство. Они принялись изучать бак с горючим и в скором времени оставили его нетронутым. Затем они забрались внутрь через обрубленный конец корабля, и Инженеры возились там до тех пор, пока им не удалось вытащить оттуда стеклянный резервуар, опоясанный трубками, словно гирляндами…
— Черт подери, — процедил Фредди сквозь зубы. — Эти недомерки лишили нас очистительной системы! Теперь мы умрем от голода.
— У нас есть шкафчик со сладостями, — сказала Дженнифер. — Там их на неделю хватит.
— Этого НЗ хватит всего на два раза. Но сможет ли эта чертова очистительная система поддерживать нас хотя бы до того времени, когда мы начнем тосковать по вкусу протокарба? Надо взять себя в руки. Крепитесь, друзья.
Мужчины стали раздражительными, разговаривали рассеянно. Однако Дженнифер оставалась спокойной и, похоже, даже счастливой. Она укачивала на руках шестикилограммового мошкита, который ухватился за нее всеми своими тремя руками, внимательно наблюдал за ее лицом, время от времени стараясь подражать ее словам. А Гленда Руфь… была напугана, когда думала об этом. Она чувствовала себя опустошенной и полностью сбитой с толку; и в то же время — энергичной, как никогда, играя в игру, которой обучилась еще в колыбели.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
