– Я вас никогда не видел, – заметил Хоб.
– Это потому, что я большую часть своего времени провожу на фазенде.
– На какой?
– К'ан Соледад. Она принадлежит Сильверио Варгасу, моему патрону.
– Варгас… Нет ли у него сына по имени Этьен?
– Есть.
– Мир тесен! – сказал Хоб. Впрочем, это утверждение было само собой разумеющимся – Ибица действительно очень тесный мирок, хотя когда на ней живешь, об этом временами забываешь.
Глава 7
В ту ночь Хоб замечательно выспался – в своей собственной постели, в своей собственной спальне, на своей собственной фазенде. И ветки миндального дерева убаюкивающе шуршали за окном. Утром он побрился, надел чистые джинсы и голубую футболку с тремя пуговками и спустился на кухню, приготовить себе чего-нибудь на завтрак. Газовый баллон оказался пуст, наполнить запасной тоже никто не потрудился. Хоб сунул большие оранжевые баллоны в багажник и поехал завтракать к Аните. Он устроился в открытом дворике, под сенью виноградных лоз, оплетавших выступающие концы балок низенькой крыши. Потом обменял пустые баллоны на полные напротив, в универсальном магазинчике Пабло. Но домой решил пока не возвращаться. Доехать, что ли, до Гарри Хэмма? Да нет, лучше повидаться с ним в «Эль Киоско» в Санта-Эюлалиа. Хоб поехал в город, нашел место для машины на стоянке у «Гамбургеров» Умберто, и пошел в «Киоско». Гарри действительно был там. Он доедал свою яичницу с ветчиной и читал позавчерашнюю «Париж Геральд Трибюн». Хоб подсел к нему, и они заказали себе по cafe con leche.[121]
– Ну, что новенького? – спросил Гарри.
Хоб рассказал про вчерашний вечер, про Аннабель, про двух мужиков на стоянке и про своего белокурого спасителя.
– Сказал, что его имя Хуан Брага, но обычно его называют Вана. Тебе это что-нибудь говорит?
– В первый раз слышу.
– Он сказал тем двоим, что Сильверио Варгас должен сегодня приехать на остров. Должно быть, это что-то значит, хотя на них и не произвело особого впечатления. Слышал про него?
Гарри покачал головой.
– У меня новостей никаких, кроме письма от Марии. Она развлекается на Майорке. Послезавтра должна приехать. Ну, что будем делать?
Хоб старался сосредоточиться, однако царящая на острове всеобщая лень уже начинала брать свое.
– Думаю, стоит подождать развития событий. Как там говорил Фриц Перл? «Не подгоняй реку!»
– Это мог бы быть девиз нашего острова, – заметил Гарри. – Пошли сегодня на Агуа-Бланка?
– Пошли, – согласился Хоб. – Я уж и не помню, когда в последний раз был на пляже. Перекусим прямо там, в «Ла Терраса».
– Отлично! – сказал Гарри. – Давай встретимся на дороге на Агуа-Бланка и поедем на одной машине, чтобы не гонять обе по этой козьей тропе.
– Возьмем мою, – предложил Хоб. – Она все равно прокатная. Ну, через пару часиков увидимся. У меня есть еще дела.
– Какие? – поинтересовался Гарри.
– Надо забрать белье из прачечной, купить газировки и отвезти домой газовые баллоны. Столько хлопот!
Управившись с домашними делами, Хоб приехал на дорогу на Агуа-Бланка и подождал Гарри. Тот привез с собой одеяла и несколько книжек в мягких обложках. Они перенесли их в машину Хоба и поехали по ухабистой грунтовке, которая вилась по предгорьям и кончалась у автостоянки над пляжем Агуа-Бланка. Они собрали вещи, зашли в ресторан, чтобы заказать столик, попросили подать ланч через час и спустились на пляж. День был чудесный: лазурное небо, небольшие облачка, сине-зеленое море и загорелые тела отдыхающих, разбросанных по пляжу длиной в две мили. Они устроились под соломенным зонтиком, дав монетку мальчишке, который его стерег, расстелили полотенца и улеглись загорать. Потом пошли искупались, потом позагорали еще. Повторили эту процедуру еще два раза, а тут и время ланча подошло. В «Ла Террасе» им подали рыбное ассорти, куда было намешано все, что вылавливали рыбаки у берегов острова, с серым местным хлебом, оливковым маслом, маслинами и парой бутылок «Сан-Мигеля», чтобы запить все это. Потом они вернулись на пляж, окунулись еще разок и несколько часов продремали под зонтиком. Это был один из тех изумительно бестолковых дней, которые и составляют всю прелесть летней жизни на Ибице – для иностранцев. Местные жители спускаются к морю лишь затем, чтобы наловить рыбы.
Хоб отвез Гарри туда, где бывший коп оставил свою машину, и договорился встретиться с ним позднее за обедом. Вернулся к себе на виллу, по-быстрому принял душ (бак на крыше уже давно никто не наполнял), побрился и переоделся к обеду. Потом вернулся в Санта-Эюлалиа и зашел к Сэнди. Просматривая почту, он обнаружил записку от Большой Берты, которую передал один из ее знакомых, заезжавший сюда. «Есть разговор. Приезжай завтра утром». Хоб свернул записку и сунул ее в карман. Есть надежда, что до его прихода ее прочитало не больше двух десятков любопытных. Вскоре прибыл Гарри. Они выпили по паре стаканчиков, потом пошли обедать к Хуанито вместе с несколькими знакомыми. У Хуанито подавали очень вкусных омаров под майонезом. Напоследок завернули в «Черную кошку» и разошлись по домам.
Глава 8
– Хоб, – сказала Берта на следующее утро за завтраком, когда Хоб завернул к ней, – будешь ли ты выдавать мне деньги на расходы?
– Зачем?
– Я уже успела потратиться.
– Упомяните об этом в своем отчете. Шучу, шучу. На что?
– Я дала взятку. Ведь помощникам детектива положено давать взятки, верно?
– Ну, это смотря что вам удалось узнать.
– Это обойдется тебе в две тысячи песет. Именно столько я выложила за напитки для Долорес.
– Кто такая Долорес?
– Официантка. Работает у Чумазого Доминго. У нее квартирка рядом с Аннабель.
– Без проблем, – сказал Хоб, доставая из кармана пару тысячных купюр. – И что же вы узнали?
Берта сунула деньги в свою сумку с надписью «Ибица». Старушка просто сияла.
– Ну вот, теперь я чувствую себя настоящим детективом! Самое потрясающее ощущение с тех пор, как я первый раз кололась ЛСД!
– Ужасно рад слышать, – сказал Хоб. – Ну, а теперь, если вы уже закончили похваляться, может, все-таки расскажете, что именно вы узнали?
– Да ничего особенного! – обиженно сказала Берта. – Всего лишь имя того человека, которого ты пытался выследить. Ну, того, которого видели со Стенли Бауэром в Париже.
Берта изложила Хобу то, что рассказала ей Долорес. Официантка была на своем балконе, развешивала белье после стирки, когда к Аннабель пришел посетитель. Это было на следующий день после того, как Стенли улетел в Париж. Незнакомец был не очень высокий, но коренастый, смуглый, загорелый, и у него был, как выразилась Долорес, «дурной глаз», хотя что это значит, она не объяснила. Аннабель его, похоже, не знала, однако впустила. Долорес вышла на другой балкон с остальным бельем и услышала, как они разговаривают. Слов она не разобрала, но тон был явно недружелюбный. Мужчина повысил голос. Он говорил по-испански. Аннабель отвечала по-английски, похоже, возражала. Долорес была уверена, что слышала звук пощечины и плач Аннабель. Потом они снова заговорили, на этот раз тихо, но напряженно. Долорес уже думала, не сходить ли позвать на помощь – в полумиле от их дома находятся казармы гражданской гвардии, – но тут мужчина ушел, хлопнув дверью. Он сел в машину, оставленную на углу, и уехал к Сан-Антонио, в противоположную сторону от Ибица-Сити.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
