И этот туда же, хотя его сомнения мне понятны, я ему таскаю девушек на шею, а для чего — он не понимает. А у меня тоже нет какой-то цели: спас и не прогнал. Вот и пристроил у Дядьки.
— Она мне друг, который не предаст. А если я ее предам, обещала зарезать. Так что вы тут поосторожней с ней, — добавил я со смехом.
Но мой смех оборвался, когда я увидел вошедших "Блек энд уайт".[48] Мой смех застрял у меня в горле, и я закашлялся. Сидящие за столом тоже обернулись. На пороге столовой стояли почти две близняшки, отличал их только цвет кожи, и ушки у одной были подлиннее. Белая в черном платье. Черная в белом. Дядька тоже поперхнулся, а Рона громко бросила вилку на стол и ожгла меня взглядом.
Чернушка спокойно прошла и села слева от меня. Немного поколебавшись, за стол прошла Ринада и села справа, с вызовом посмотрела на Рону. Видно, у девочек не сложилось, понял я, но только мысленно махнул рукой. Пройдет время, Вирона улетит к себе на место службы и забудет нас как страшный сон, успокоил я себя. Авось утрясется.
— Тана, как вас зовут? — вежливо обратился дядька к дзирде. Он рассматривал ее, как заморское чудо, но не пристально, чтобы не смущать.
— Ее зовут гресса Ильридана, но тан Ирридар назвал девушку Чернушкой, — ответила за нее берка.
— Да? За что же ты так ее? — обратился ко мне Овор.
— Он меня взял в плен, и я хотела его убить, но не смогла, — опередила меня гресса, пока я набирал воздух в грудь и придумывал, что ответить.
— А что вам помешало? — с интересом поглядывая на меня, спросила Рона.
— Наш господин Аббаи, оказывается, бессмертен, — ответила с улыбкой берка, — почти бессмертен.
Тут уж все широко раскрытыми от удивления глазами посмотрели на меня. А я удивленно посмотрел на Ринаду: с чего она стала такая бойкая?
— Надо же, я и не догадывалась, — иронично прошептала Рона. И как-то по-новому стала меня рассматривать.
— Его нельзя убить просто, как всех, — продолжила Ринада. — Расскажи нам, гресса Ильридана, подробнее, — попросила она с очень невинным видом.
За столом остывали блюда, но все с интересом уставились на Чернушку.
— У моего друга смерть находится в яйце, — ответила она, обводя глазом собравшихся.
Овор стал нервно смеяться.
— Это небось сам Дар сказал? — спросил он.
— Ну да.
— Все, хватит! — Я хлопнул по столу ладонью. — Чернушка, не рассказывай больше никому ничего, ни что было, ни откуда ты. Поняла? Давайте ужинать.
— Поняла, — ответила девушка.
— Узнаю, в каком — отрежу! — прошипела Вирона.
— Опоздала, дорогуша. Уже, — как ни в чем не бывало продолжила берка и хотела еще что-то добавить, но я наложил на нее безмолвие. Люто посмотрел на Рону, открывшую было рот, и стал есть.
— Ринада, если вы продолжите эту тему, то я наколдую вам длинный-длинный нос, — шутливо пригрозил я. — А тебе, Чернушка, зашью рот, — и подпустил в ментал немного страха.
Все сразу поверили. Дернул же меня леший вспомнить сказки, обругал я себя. Сколько они всего теперь надумают, представить страшно. Верно у нас дома говорили: слово не воробей, вылетит — не поймаешь.
Ели молча и искоса бросали на меня взгляды. Берка сидела со слезами на глазах, а Рона победно ухмылялась. Ну точно, у них война, только вот что они не поделили? Если меня, то я повода не давал. Или тут соперничество, кто милее, кто румяней и белее? Вполне возможно, борьба за первенство. Теперь тут и Чернушка появилась, ох, не завидую я Овору. Несмотря на думки, я ел с аппетитом и нахваливал:
— Здорово тут стали готовить! Спасибо, Лия, накормила.
Девушка зарделась от удовольствия.
— Чернушка, — я не стал называть ее прежним именем, как все, для меня она оставалась Чернушкой, — останешься здесь, в поместье, будешь заниматься магической защитой. Твой начальник — дядька Овор. Поняла?
— Поняла. Магическая защита, подчиняюсь грессу Овору, никому ничего не рассказывать. Когда заберешь меня к себе?
Все это она выложила на одном дыхании. А я в такт словам согласно качал головой и, когда прозвучал последний вопрос, не сразу понял, о чем он. Повернулся к ней всем телом и удивленно на нее посмотрел:
— Куда к себе?
— Ты меня бросаешь? — Теперь у нее на глазах навернулись слезы, взгляд был по-детски беспомощным и полным неподдельного горя. А я не знал, что делать. Я ее забрал из привычного мира. Переделал, как мог, и она знала только меня в этом мире, где я стал для нее неким якорем, за который она зацепилась, островком безопасности и комфорта. А вот что дальше, я придумать не мог.
— Нет, не бросаю. Оставляю на время, потом заберу, когда разделаюсь с делами, закончу академию и стану свободным. Но видеться мы будем часто. — Я пальцами вытер ей слезы.
— Если ты меня обманешь, мой друг, — улыбнулась она, — я тебя прирежу.
Овор на другой стороне стола вздохнул, он понимал, в какие проблемы я вляпался со всеми этими спасенными барышнями. Рона молча барабанила пальцами по столу. У нее были свои мысли на этот счет. Ринада сидела тихо, как мышка, испытав на себе мой суровый характер.
— Езжайте, хозяин, — дворфа была, как всегда, спокойна, — только больше девушек не спасайте, ну их. — И все согласно живо закивали головами.
Посольство. Нет, это уже было не посольство, это был гуляй-город, окруженный рвом и валом. За повозками и щитами быстро пробегали тени и тут же прятались за спасительные стены. Лагерь находился на осадном положении, а вокруг расположились небольшие отряды орков, изредка постреливающие для острастки в сторону вангорцев.
Лесные все же добились своего и задержали посольство и сделали это просто: выбили всех лошадей. Теперь, стало быть, решают вопрос по устранению хана. И где-то змейка Ленея, я ее чувствую. Живая и недалеко от меня, не надо даже входить в кровную связь. Я был под "скрытом", но для мага обнаружить меня не составляло проблемы, а в том, что среди орков есть маги лесных эльфаров, я не сомневался.
У меня созрел план, мне нельзя было светиться, и я решил использовать снежного эльфара в качестве прикрытия. Уход в боевой режим и прыжок телепортом к лагерю, еще прыжок, и я у секретов варгов, тех тоже лишили лошадей. Еще один переход, вот и повозка Луминьяна. Магистр похрапывает в ее тени под натянутым навесом. Рядом сидит истуканом Гради-ил, опять медитирует. Осторожно приближаюсь и шепчу:
— Гради-ил, не пугайся, это я, Ирридар, — подождал и увидел, как медленно он поворачивает голову в мою сторону. Молодец, ничем не выдал удивления, встал и скользнул ко мне.
— Рад видеть вас, мой лорд! — прошептал он.
— Я тоже. Пошли со мной. — Взял его за руку, и мы телепортами ушли подальше от лагеря и окружающих его орков. Теперь можно поговорить.
— Гради-ил, я вижу, у посольства проблемы.
Тот только усмехнулся:
— Их создал сам посол. По всему видно, не хочет он ехать к ставке, лесные эльфары для него союзники, и мы не можем их атаковать. Вот и сидим, потеряли всех лошадей и обороняемся.
— Мы ему поможем поднять свою задницу, — хищно оскалился я. — Ты меня прикроешь. Посидишь тут, а я на разведку сгоняю, потом приду за тобой.
— Понял.
Я снова был в боевом режиме и, обходя посты орков, направился по нити, ведущей к орчанке. Я уже не сомневался, что горячая девушка хлебнула неприятностей. Она была в окружении отрядов орков, следовательно, попала в плен. Чем это для нее грозило, я понимал. "Союзники" продумали ловкую многоходовую операцию. Останавливают посольство, убивают сына правой руки и шаманку из рода Гремучих Змей, сваливают на посольских и скрываются. Кровная месть обеспечена. Посольство там в ставке просто прирежут, как лорхов, или четвертуют, как меня.
Осторожно, но быстро я пробирался к ней. Нигде не было видно следов следящей сетки, и это успокаивало; скакать зигзагами мне очень не хотелось, но и выдавать своего присутствия тоже. Я почти уже уверился, что проберусь незаметно, как Шиза выдала предупреждение: нас засекли. После ее слез и прощания она замкнулась; с чем это было связано, я не знал. Она не выходила на связь и запряталась так, что складывалось ощущение, будто ее вообще нет. И вот она неожиданно выдает сигнал: нас засекли. Кто? И как?
