Пришлось согласиться. Нельзя же совсем игнорировать местные обычаи.
Вчера старшая служанка казалась какой-то озабоченной, но сегодня с самого утра "цвела и пахла как майская роза". Шутила с подчиненными и даже что-то напевала себе под нос.
И Небраа, обычно кривившийся при одном взгляде на нежеланного гостя, вел себя на редкость доброжелательно и даже похвалил макияж Алекса.
— Это Мерисид помогла мне выглядеть так красиво в столь знаменательный день, — резиново улыбнулся юноша.
— Она замечательная женщина! — с энтузиазмом поддержал его первый пророк, весьма удивив собеседника.
В сопровождении слуг они пришли на площадь перед храмовым двором, где их ожидал нервно расхаживавший погонщик и пара горбатых быков с большими рогами и тупо-равнодушными мордами.
Увидев первого пророка, он облегченно вздохнул.
— Будешь смотреть покупку? — поинтересовался у Александра Небраа.
— Нет, — покачал он головой: "Больно надо! Я в них все равно ничего не понимаю".
Он передал погонщику пару широких серебряных браслетов и золотого крокодильчика величиной с мизинец, а тот ему длинную, гибкую хворостину.
— И что я с этим буду делать? — пробормотал юноша ему вслед.
— Гони во двор! — подсказал кто-то из зевак, количество которых стремительно возрастало с каждой минутой. Весть о том, что чужак собирается принести в жертву храму Сета двух быков, стремительно облетела окрестные улицы.
Алекс легонько ударил хворостиной по костлявому заду быка, что не произвело на того никакого впечатления. В толпе послышались смешки и "добрые советы".
— Пошел! — крикнул Александр, чувствуя себя очень неуютно в роли уличного артиста и ударяя чуть сильнее.
Бык тяжко вздохнул и медленно направился в ворота, а второй задрал тощий хвост и навалил кучу остро вонявшего жидкого помета. Так, что юноша еле увернулся от далеко разлетавшихся брызг. Зрители захохотали. Свистнул прут, бык утробно взревел и, опережая товарища, бросился к воротам.
Первая часть церемонии закончилась для жертвователя полным конфузом. Пока храмовые слуги ловили животное, а горожане хохотали, Алекс тихо матерился сквозь зубы. "Ну не имел я дело с крупным рогатым скотом. Все больше ослы попадались да свиньи!"
Перед тем, как продолжить ритуал, он спустился в священный водоем и, скороговоркой пробормотав что-то о чистоте тела и духа, побрызгал себе на лицо. Тем временем одного из быков отвели на задний двор, где он еще какое-то время будет переводить траву в говядину. А возле второго первый пророк, увешанный цацками, провел какую-то малопонятную юноше церемонию, в ходе которой Александр громко заявил, что отдает этот дар богу мудрости за того, о ком ему хорошо известно.
Поле чего животное быстренько забили и стали сноровисто разделывать. Откуда-то пришли четыре танцовщицы в полупрозрачных платьях с серебряными колокольчиками в руках. Юноша вял из рук Небраа чашку с бычьей кровью и стал медленно подниматься по пандусу к дверям храма. Девушки шли по бокам и звонкими, чистыми голосами пели гимн богу мудрости. У дверей процессию встретил жрец и спросил о чистоте тела, духа и души.
— Тело мое пребывает в чистоте, дух стремится к чистоте, а душа пребывает в теле, и не пришло время её судить.
Служитель Сета поклонился. Алекс в одиночестве вошел в полутемный храм и осторожно поставил чашу на алтарь перед каменной статуей широкоплечего мужчины с головой змеи. Постоял немного, вспомнил несчастного Энохсета, окончившего свою жизнь на забытом келлуанскими богами острове. И с чувством выполненного долга покинул святилище.
Мясники еще работали. Рядом стоял какой-то жрец, очевидно ожидая, когда те закончат. Горожане потихоньку возвращались к своим делам: раскладывали привезенные товары и приглядывались к соседским прилавкам. Представление закончилось, а жизнь продолжается. Александр не стал дожидаться конца церемонии, направившись к Дому людей. У него осталось еще одно дело в этом городе.
Возле цитадели келлуанской бюрократии толпились многочисленные правдоискатели, пытающиеся найти управу на местных чиновников у высокого столичного начальства. Трое солдат перекрыли проход во внутренний двор и пускали просителей небольшими партиями.
Алекс не стал тут задерживаться, а сразу направился к задней двери, возле которой стоял его чернокожий знакомый. Увидев, что юноша безоружен, он растянул губы в плотоядной усмешке и гордо выпятил широкую, мускулистую грудь.
"Как надоели эти альфа-самцы! — с тихой тоской думал Александр, заложив руки за спину и разглядывая его, словно ценитель живописи картину Пискассо. — Почему они всегда стараются показать, что у них самая длинная…"
Его глубокомысленные размышления прервал знакомый голос.
— Чужак Алекс? Что ты здесь делаешь?
Парень обернулся. К Дому людей неторопливо приближался писец-стражник в сопровождении простого писца из местных.
— Вот хотел узнать, не уделит ли уважаемый Джедефмоот мне немного времени?
— Он просто стоял и разглядывал меня, как женщина! — оскалил в улыбке крупные ослепительные зубы чернокожий стражник.
— Не замечал у келлуанок склонности к тупорылым бегемотам, — пожал плечами Александр. — Я молчал потому, что хотел разговаривать с человеком, а не с бараном.
Не стерпев такое оскорбление, охранник бросился в драку и спустя секунду поднял облако пыли, грохнувшись под ноги писцам. Те рассмеялись. Стражник взмахнул кулаком. Юноша перехватил его руку и, вывернув под немыслимым углом, заставил встать на колени.
— Ты еще не устал? — спросил он у взбешенного противника.
— Довольно! — веско проговорил писец. — Отпусти его, Алекс. И пойдем со мной. Я узнаю, сможет ли господин тебя принять.
Оставив опозоренного стражника в пыли, они вошли в двери Дома людей.
Юноша скромно встал у стены, ожидая, когда его провожатый вернется из кабинета начальства. Напротив на лавке устроился мрачный писец и стал внимательно его рассматривать.
— Почему ты принес такую богатую жертву Сету, чужак? — вдруг спросил он.
— Я исполнял клятву, — ответил Александр.
— Скажи, где ты прятался все это время? — понизил голос келлуанин. — Почему мы никак не могли тебя отыскать?
— Думаю, меня хранили боги, — пожал плечами парень.
Писец криво усмехнулся, но тут из двери выглянул приближенный "почетного носителя золотого трона" и махнул рукой.
— Заходи, господин Карахафр.
Потом приходили и уходили еще какие-то люди. Алекс терпеливо ждал. Проследовала целая депутация жрецов. С ними столичный гость общался не менее часа. Но вот они покинули кабинет, и настала его очередь.
— Зачем ты хотел меня видеть? — с хрустом потянулся молодой вельможа, уже привычно не предлагая сесть.
— Я хочу вам кое-что предложить, господин, — юноша сунул руку за пояс и сразу заметил, как насторожился писец-страж.
Стараясь не делать резких движений, Александр вытащил завернутый в тряпочку кусочек пергамента и положил его на заваленный свитками стол.
Вчера, когда Мерисид и Анукрис поспешили к воротам на настойчивый стук, он, на всякий случай, вскрыл второй тайник и обнаружил этот кусочек выделанной кожи с иероглифами и печатями.
Джедефмоот с интересом разглядывал расписку Сентора Касса Крумона.
— Зачем ты мне это показываешь? Я не казначей живого бога.
— Но вы его знаете лучше меня, господин, — сказал юноша, присаживаясь на табурет. — И вам будет гораздо проще получить от него сто дебенов золота по этой грамоте, чем какому-то чужаку.
— И что ты хочешь за это? — поинтересовался вельможа.
— Десять дебенов, — не задумываясь, ответил Алекс.
— Почему так мало? — удивился Джедефмоот.
— Потому, что такой знатный человек как вы не станете убивать беззащитного чужака за жалкие десять дебенов золота.
Молодой царедворец рассмеялся. Писец-стараж осуждающе покачал головой.
— Ты так и не понял нашей страны, чужак. Откуда у тебя эта расписка?
— Она принадлежала моему господину Тусету, — честно признался юноша. — У него были какие-то дела с Сентором Кассом.
— Значит, теперь это золото принадлежит храму Сета, — усмехнулся вельможа. — Или его брату.
— Расписку храма мой господин Тусет не стал прятать в посох, — покачал головой Александр, не ожидавший такого поворота. — Господин Небраа уже получил щедрую награду от государя, жизнь, здоровье, сила. А у меня за душой нет ни гроша.
Джедефмоот посерьезнел.
— Я дам тебе одиннадцать дебенов золота. Это почти все, что я взял с собой. Но кроме этого ты получишь в подарок одежду и все, что необходимо в дороге.
Ошеломленный юноша какое-то время не знал, что сказать.
— Да, господин. Я действительно не понимаю вашу страну.
