осторожно покачивая бокал круговым движением, — и медового цвета жидкость пришла в движение, сверкая бликами от магических светильников и огня в камине. Морган поднёс бокал с напитком к губам, манжет рубашки на его запястье чуть сдвинулся, обнажая уродливые синяки от кандалов. И, несмотря на это, мне уже не казались его руки страшными из-за перенесённых страданий. Мне хотелось смотреть на его руки, на шрамы и даже появилось странное желание увидеть больше...
От собственных мыслей я на мгновение пришла в лёгкий ужас и сильно смутилась, словно кто-то может прочесть мои греховные мысли и подглядит за непристойными образами, которые вдруг, возникли в моей голове. Но я честно призналась себе — во мне пробудилось непреодолимое желание близости с этим мужчиной. Странно, я ощущала приятное волнение и влечение к молодым людям, которые казались мне красивыми и интересными, но чаще всего, когда понравившийся мне мужчина открывал свой рот, всё очарование улетучивалось, и на это место приходила брезгливость и мысль: «И что мне в нём могло понравиться?! Он же идиот!»
Может быть, я просто увлеклась напитком или же сошла с ума? Но желание не
оставляло меня даже после анализа этого самого влечения...
— Элизабет?
Я дёрнулась и посмотрела на Джона, который не сводил с меня внимательного взгляда потрясающих зелёных глаз. Шум вокруг: смех друзей, звон бокалов, хруст поглощаемой еды, заводная мелодия быстрого танца вернули меня к реальности.
— Ты была где-то далеко, — произнёс Морган. — Могу узнать, о чём ты думала?
О! Лучше тебе не знать!
Нет, я в принципе не засмущаюсь и смело могу признаться, о чём думала. Почему-то была уверена, что Морган не станет шутить надо мной и издеваться, как могли бы поступить молодые лорды. Но всё же решила сохранить это неожиданное открытие и ответила ему вот что:
— Я думала о том, что не знаю, где тебя определить на сон грядущий. То ли в
гостевой спальне, то ли в спальне дядюшки. Но вряд ли тебе захочется спать там, где лежал покойник. А моя спальня в любом случае не годится — кровать не слишком большая. А я люблю большие просторы, и люблю находиться среди них одной.
Он засмеялся и сказал:
— Думаю, что мы решим эту проблему очень просто — я усну где угодно, Элизабет. Хоть на коврике у камина меня уложи — я буду рад. Я давно не спал нормально. Хочется, чтобы было сухо, тепло и тихо.
— Коврик у камина? — вздёрнула игриво одну бровь, и посмотрела на сей предмет интерьера.
Друзья замолчали и тоже стали разглядывать упомянутый меховой ковёр, на котором с удовольствием развалился старый Пёс и натурально, как человек похрапывал и дёргал всеми лапами, словно бежал куда-то, или убегал от кого-то. Рядом с Псом лежала его любимая игрушка — замусоленная канатная петля. Пёс был собакой старой, уже не реагирующий на различные шумы и любил много спать. И поесть.
— Похоже, коврик занят, — вздохнула я наигранно расстроено. — Придётся искать тебе другое место для ночлега. Но учти, в доме живут ещё два породистых и ужасно вредных кота и у них также имеются излюбленные места. Если ты эти местечки случайно займёшь, то они тебе этого проступка никогда не простят, и будут мстить.
— Звучит страшно, — состроил наигранный ужас Джон.
Мы засмеялись, потому что нам действительно было весело и смешно.
— У тебя тут комнат больше, чем в гостинице, в которой ты вчера ночевала вместе с Джоном! — подвигал бровями Джайс и улыбнулся нам, как хитрый лис. — Но будет лучше, если ты устроишь его к себе под бочок.
— С герцогами так нельзя... Ик! — сказал Роберт. — Это он... Ик! Должен укладывать Элизабет рядом с собой, а не наоборот.
— Кто-то уже сам скоро окажется на кровати, — заметила Эмилия и захихикала, когда помощник Роберта — Эдриан вдруг громко захрапел. Причём, по-настоящему. Парень просто взял да вырубился.
И пока мы хохотали, подначивали друг друга, вдруг двери гостиной резко распахнулись, да ещё как-то угрожающе и в помещение вошёл... Нет, не подходящее слово. К нам ворвались два крепких мужика, а за ними вплыла суровая леди Милтон.
За ними хромая семенил дворецкий и причитал:
— Леди! Леди Морган! Я не смог остановить их! Леди Милтон приказала охране, и меня они просто втолкнули в дом и ворвались, хотя я сказал, что сначала доложу!
— Леди не знакомы основы приёма гостей? — гневно сощурила я глаза.
Веселье закончилось.
— Мама? — опешили Джайс и Эмилия.
— Что вы здесь делаете? — рассердился Джайс.
Я величественно поднялась с софы, Джон встал за моей спиной и опустил руки мне на плечи, чуть сжал, заряжая меня своей энергией и силой.
— Что ж, мы рады, что ты, Элизабет, не стала супругой моего сына, — произнесла леди Милтон, отметив гримасу неудовольствия на моём лице.
— Что вы забыли в моём доме, леди? — спросила у неё холодным, даже ледяным тоном.
Виконтесса рассмеялась, а вот глаза её пылали чёрной яростью, даже лютой ненавистью. Она проигнорировала мой вопрос, посмотрела на своих детей и заявила:
— Джайс, Эмилия, немедленно собирайтесь. Вы покидаете этот дом. И отныне вы не станете общаться с Элизабет Ловли...
— Морган, — перебила я виконтессу.
— Что? — её тон был резким, а на лице появилась гримаса отвращения, словно противный таракан вдруг заговорил.
— Отныне я — леди Элизабет Морган. Прошу не забывать, леди Милтон. И впредь я вам запрещаю посещать мой дом. Вы здесь нежеланный гость, поэтому немедленно покиньте его, пока я не приняла меры. А Джайс и Эмилия могут уйти тогда, когда сами этого пожелают.
— Поверь, нам не доставляет удовольствия находиться здесь, — фыркнула виконтесса, и тон её стал суровее: — И мои дети тебе не подчиняются! Эми, Джайс!
— Но мама! — вскочила со своего места Эмилия. — Мы уже не дети! Я не хочу уходить!
— Вы не вправе запрещать нам что-либо, — хмуро произнёс Джайс, даже не подумав двигаться с места. — Элизабет наша подруга и мы будем с ней общаться независимо от ваших желаний.
Леди Милтон многозначительно посмотрела на сына, потом смерила суровым взглядом дочь и ничего не говоря, махнула изящно ручкой. Её жесту тут же повиновались двое мощных дядек — личная охрана леди Милон. Каждый из них приблизился к
