ещё полетает.»
— Лиск, я готов, — сказал он в коммутатор. В наушниках послышался облегчённый вздох.
— Подтвердишь через пять минут, — отозвался Линкен. — Если нет — пойдём своим ходом.
Гедимин невесело хмыкнул.
— Пятнадцать суток? У нас воды хватит?
— Атомщик, это космический крейсер, — фыркнул в ответ Линкен. — Долетим и не подохнем.
Минуты тянулись мучительно долго. Целую вечность спустя, как показалось Гедимину, в наушниках снова прозвучал голос Линкена.
— Atza teru?
— Sa terke, — ответил Гедимин, глядя на мониторы. — Я готов. Выводи на манёвр.
Когда «Феникс» вынырнул из портала в пятидесяти километрах над кратером Драйдена, сармат заглушил оба реактора окончательно. Садились на ЛИЭГах и «лучевом крыле». Гедимин рассеянно слушал команды. Его код назвали ещё несколько раз, и он ответил, но обращался Линкен к оператору ЛИЭГов. «Надо узнать, кто там,» — подумал Гедимин, когда антигравы отключились окончательно, и остановленные реакторы всё же умудрились выдать нейтронный всплеск. «Пожму руку после посадки.»
И он сделал это, выйдя из реакторного отсека в отсек резервных генераторов, пока «Феникс» лежал в стартовом доке, а за ним закрывали шлюзы. Сармат — его звали Дьенеш Юнь — был на голову меньше Гедимина и выглядел тонкокостным, так что от объятий ремонтник отказался и даже руку пожимал с большой осторожностью.
— Да что там, — отмахнулся смущённый Дьенеш. — На то они и резервные двигатели… А что, реактор не по плану встал? Я думал, так и рассчитано…
— Эй, атомщики! — судя по голосу, Линкен разговор слышал, и услышанное ему не понравилось. — На выход, оба. Гедимин, не пугай экипаж.
Уже снаружи, отойдя на десяток метров от корабля, ремонтник видел краем глаза, как Линкен подходит к «разрисованным» сарматам, и Маркус протягивает ему руку. Что было дальше, Гедимин не видел — его наконец нашёл Хольгер, и ремонтник, не ожидавший, что на нём повиснут, едва не сел на пол. Неприятная слабость в ногах не оставляла его с тех пор, как он вышел из активной зоны; он встряхнулся и выпрямился, приподнимая Хольгера на вытянутых руках.
— Что было? — встревоженно спрашивал тот, пытаясь увидеть под тёмным щитком глаза Гедимина. — Всё по плану? Что с рукой?
Ремонтник посмотрел на правую ладонь и увидел глубокие золотистые борозды.
— Аварийных стержней мало, — угрюмо сказал он. — Нужны ещё.
В наушниках — по ощущению, за левым плечом — кто-то всхлипнул, и Гедимин, не привыкший к таким звукам, вздрогнул и обернулся. Там стоял Кумала и смущённо улыбался, приподнимая руку в приветственном жесте.
— Простите, что помешал вам, — сказал он, увидев, что Гедимин и Хольгер на него смотрят. — Я наблюдал за вами, и это было так трогательно…
Ремонтник изумлённо мигнул.
— Что ты несёшь? — спросил он, на время забыв об аварийных стержнях и нейтронных всплесках. Кумала снова улыбнулся и быстро шмыгнул в толпу. Гедимин пожал плечами.
— Псих!
…На входе в столовую Стивен на секунду преградил Гедимину дорогу, а когда тот удивлённо посмотрел на него, не зная, готовиться к очередной стычке или отодвинуть охранника и идти дальше, слегка наклонил голову под шлемом и поднёс сжатую стальную «клешню» к груди.
— Ты сделал атомный крейсер, — в голосе охранника звучало нескрываемое уважение. — Ты в самом деле на стороне сарматской расы и способствуешь установлению нашего превосходства. Tza atesqa!
— Да пожалуйста, — отозвался Гедимин, неловко хлопая Стивена по плечу и стараясь мигать не слишком часто. «Надо же, как впечатлился,» — думал он, идя к столу, где его уже ждали все товарищи — и несколько сарматов из других групп. «Может, на пару дней перестанет писать про меня ерунду. Ассархаддон определённо устал её читать.»
— За атомный флот! — Линкен высоко поднял откупоренный контейнер с чистой жжёнкой. — У нас получилось, тески. Мы довели этот проект до конца. Теперь у нас будет лучший флот в Солнечной Системе, и мы наконец возьмём у макак своё. Tza atesqa!
Гедимин молча поднял контейнер, повторив его жест, и осушил ёмкость одним глотком. «И верно,» — думал он, чувствуя, как горячая волна растекается из солнечного сплетения вверх и вниз. «Проект закончен, лаборатории закрыты, теперь работают верфи. Сколько там крейсеров было нужно Маркусу? Тридцать?»
— Теперь ждём, — продолжал Линкен, отложив пустой контейнер. — Маркус сформирует двенадцать планетарных флотов. Мой крейсер, считай, уже у меня в кармане, — я записался во флот Исгельта. Ему нужны офицеры с опытом. Нас осталось немного…
Он, стремительно грустнея, забрал полный контейнер у отвлёкшегося Константина и быстро опустошил.
— Я поступил во флот Тохиля, — сказал Стивен, бросив на стол пустую ёмкость из-под жжёнки. — У меня тоже будет крейсер. Я был капитаном «Циклопа» в ту войну, и мой опыт высоко оценен.
Хольгер беспокойно зашевелился; недопитый контейнер лёг на стол.
— Тохиля? — повторил он, пристально глядя на Стивена потемневшими глазами. — Тохиля Криоса? Разве он не наработал на три расстрела?
Линкен закивал; на его лицо выползла широкая ухмылка, и угол шрама перебрался под самый глаз.
— Тут многие наработали на три расстрела. Маркус, Ассархаддон… Тохиль сегодня был на базе. Помнишь сармата со шрамами на лбу? Когда я видел его в последний раз, их было вдвое меньше.
Гедимин пытался вспомнить, о ком речь; сармат со шрамами на лбу, действительно, был среди сегодняшних гостей Ассархаддона, но кто он, и чем отличился, ремонтник не знал.
— М-да, — протянул Хольгер, отодвигая недопитую жжёнку. — Интересно, кого люди вообще расстреляли. Тохиль Криос жив и разгуливает по Луне — после всех его развлечений на Земле и на Марсе?
Линкен пожал плечами и взял со стола полупустой контейнер.
— Дался тебе Тохиль! Все Криосы развлекались кто во что горазд. Вон, тот же Ассархаддон. И что? Жив и разгуливает по Луне, — а ведь как за ним гонялись!
— Ассархаддон… — Хольгер
