когда я уже думала, что она поправилась, её забрали так далеко, что я не могу до неё дотянуться.
«Но всё же она не умерла» — подумала я, прогоняя накатившую на меня грусть. Майн была всё ещё жива, и даже если она больше не могла относиться к нам как к семье, у нас всё ещё оставалась тонкая связь с ней. Этого было достаточно, чтобы хоть немного развеять мою печаль.
Интересно, в порядке ли Гюнтер? Я посмотрела на большой комок под одеялом рядом со мной. Он плохо спал и постоянно воро́чался. Видя это, я тяжело вздохнула.
Похороны прошли и теперь нужно было вернуться к обычной жизни. Как бы ему ни было тяжело, но Гюнтеру пришлось вернуться к работе, а потому вчера он пошёл к воротам. На третьем колоколе он неохотно ушёл нести дневную стражу, но ещё до того как пробил четвёртый, он уже вернулся домой.
Похоже, он ударил по лицу своего начальника — командующего воротами — а потому все остальные сказали, что хоть и сочувствовуют его горю, но ему следует пойти домой и остыть. Видимо, командующий сказал ему что-то о Майн. Никто не слышал, что именно, но Гюнтер взревел: «Этот при́шлый дворянин въехал в город, потому что ты не передал стражникам то, что я тебе сказал! Это твоя вина, что я потерял Майн!», после чего набросился на командующего, чему было немало свидетелей. Это рассказал мне Отто, один из его подчиненных, когда привёл его домой.
Гюнтер больше всего на свете любит своих детей, а потому он очень леле́ял Майн, у которой было слабое здоровье. Он сильно сожалел о том, что не смог предотвратить проникновение в город дворянина из другого герцогства и что он не только не смог защитить Майн, но и, в конечном итоге, был сам защищён ею. С тех пор он был подавлен и никак не мог с этим смириться. Думаю, мне следует оставить его ненадолго в покое.
Я слегка похлопала Камилла по спине, чтобы помочь ему отрыгнуть, а затем проверила его подгузник. Засыпая, я очень надеялась, что Гюнтер поправится как можно скорее.
***
— Я думаю, что это из-за благословения Майн, — внезапно сказала Тули на следующее утро, готовясь к работе.
Она так и сияла улыбкой, говорящей, что случилось что-то хорошее, но я не понимала, что она имела в виду.
— О чём ты?
— Вчера госпожа Коринна пообещала, что возьмёт меня к себе. Я совсем не боялась идти в северную часть города, и попросить у госпожи Коринны присоединиться к её мастерской, чтобы сдержать обещание, данное Майн. Я думаю, что это определённо благодаря благословению Майн.
Вчера Тули отправилась вместе с Лютцем в компанию Гилберт и сумела договориться, чтобы её взяли в мастерскую госпожи Коринны, когда придёт время заключать новый договор даруа. Такая смелость была неожиданна для Тули, которая нервничала всякий раз, когда ей было нужно пойти в северную часть города.
Интересно, рассердится ли она, если я скажу, что она похожа на Майн?
— Я до сих пор не могу в это поверить! Госпожа Коринна сказала мне, что доверит мне заказ на изготовление украшений для волос Майн. Я должна стать лучше, чтобы никто другой не смог отнять у меня работу, — сказала Тули с гордой улыбкой, а затем тихо добавила: — Всё складывается так хорошо благодаря благословению Майн.
Если вы спросите меня, то здесь больше замешан расчёт компании Гилберта, чем благословение Майн. Они наверняка решили нанять Тули, чтобы иметь ещё одну связь с Майн, которая теперь была дочерью дворянина. Тем не менее я рада, что Тули смогла ухватиться за нить, которая связывала её со своей младшей сестрой. Майн ещё не умерла в глазах Тули. Мне было ясно, что она думала, что если будет упорно трудиться, то сможет вновь встретиться с Майн. Тули, стремящаяся двигаться вперёд, была ослепительна.
— Мама, ты ведь тоже получила благословение Майн, разве тебе не стало легче двигаться? Но все же, тебе не следует перенапрягаться. Даже, если у тебя больше нет послеродовых болей, кормление Камилла ночью всё равно отнимает много сил.
Я понимала, что Тули хотела мне сказать, что мне тоже следовало думать о будущем, ведь благословение Майн избавило меня от боли и истощения, которые я испытывала с тех пор, как родила. «Я не могу проиграть своей собственной дочери», — подумала я и, накинув фартук чтобы заняться домашними делами, обнаружила, что впервые улыбаюсь с тех пор, как Майн ушла.
— Майн благословила меня, так что, Тули, тебе не нужно обо мне беспокоиться. А вот и второй колокол. Удачи на работе.
Слегка подбодрив и проводив Тули на работу, я воспользовалась кувшином с водой, чтобы вымыть посуду, при этом не сводя глаз с Камилла. Затем я осмотрелась и увидела, что Тули уже постирала одежду, но нужно было ещё набрать воды. Рынок сегодня откроется позже, так что мне нужно будет пойти за покупками, иначе будет не из чего готовить еду. Мы уже съели всё, что нам подарили наши соседи. Я могла бы просто удовлетвориться остатками обеда, но из-за Гюнтера мне требовалась приготовить что-то более значимое.
Когда я подумала, чем же мне пока заняться, Гюнтер вылез из постели. Он встал намного позже, чем обычно, хотя ему сегодня не требовалось идти в ночную стражу. Он прищуренно посмотрел на меня, ходившую по дому в фартуке, и спросил:
— Почему ты и Тули можете продолжать вести себя так нормально? Ведь Майн больше нет.
— Потому что похороны закончились, а соседи и так достаточно нам помогли. Если мы с Тули будем всё время плакать и ничего не делать, кто будет кормить Камилла, готовить еду и стирать?
Неважно, насколько нам было грустно или насколько велика была потеря, настало время преодолеть это и жить дальше. Гюнтер тоже должен был это понимать.
— Не говоря уже о том, что мы отличаемся от других семей. Майн дала нам много благословений. Она дала нам силу исцелять боль, стремиться к своим целям, отражать чужую злобу и противостоять испытаниям и невзгодам. Вот почему я в порядке.
Гюнтер поднял голову и понимающе посмотрел на меня, на что
