еще девчонками, Мария-Эугения и Екатерина-Карменсита превратились в настоящих юных красавиц, очень похожих на Матильду.
Все девочки были одеты в умело подобранные наряды, подчеркивающие их природную красоту. Дорого и одновременно просто — без лишней крикливости.
— Ваше сиятельство… — Федора присела в глубоком реверансе.
— Ваше сиятельство… — Мария и Екатерина синхронно повторили приветствие.
— Дамы… — Я в ответ склонился в придворном поклоне. А сам едва не скрипнул зубами от дикого желания сграбастать всех троих в охапку и вертеть, пока голова не закружится.
Но нельзя, потому что высшее сословие не имеет права на внешнее проявление чувств, выходящих за рамки этикета. Особенно при посторонних. Опять же девочки пыжатся изо всех сил, изображают из себя дам, а значит, надо им подыграть.
Следом за мной растопырились Логан, Деннис и Клаус с Луиджи.
Федора еще раз повторила реверанс, но уже более формально.
— Для меня великая честь принимать столь блистательных и благородных кавалеров. Надеюсь, дорога была к вам милостива и вы добрались в добром здравии. Прошу в дом.
После чего величественно развернулась и потопала в особняк.
И не забыла через плечо процедить какому-то благообразному мужичку в черном:
— Хама пороть, пока шкура не слезет…
Я в очередной раз подивился произошедшим с рязанской боярышней метаморфозам. За это время она так навострилась болтать по-французски, что даже акцента не чувствовалось. Да и вообще ничего русского в ней не осталось. Кроме кос, да и те Федора уложила бубликами по вискам на западный манер. А властность и уверенность какие! Даже не скажешь, что девице едва четырнадцатый минул.
«Далеко пойдешь, девочка… — одобрительно проворчал я про себя. — Уже вижу, что не пропадешь, если со мной что-нибудь случится. Умница, что и говорить…»
Ближников сразу потащили устраивать, ну а меня в личные покои повели Федора с девочками. И принялись гордо показывать целую анфиладу комнат, со спальней, рабочим кабинетом, помывочной и оружейной.
Вот честно, потрафили папеньке. И даже обставили в моем вкусе, без излишеств, строго и в темных тонах. Мои вы лапочки!
Но свое удовольствие я не стал сразу показывать, все посмотрел, а потом строго уставился на дочерей. Да, Феодору я тоже за дочь почитаю, а как иначе?
— Ваше сиятельство… — Девицы тут же присели в книксенах. — Все ли вам понравилось?
А мордашки настороженные, ждут, когда хвалить начну.
Долго строить из себя буку я не смог. Раскрыл руки и нарочито злобно прошипел:
— Идите ко мне, мои курочки!
— Папочка!!!
Тут и случилась куча-мала. Подхватил отчаянно верещавших девчонок, закружил и завалился с ними на ковер.
Эх… и пустил-таки слезу… Но незаметно, вовремя размазав рукавом по морде. Ну а что? Я, конечно, граф божьей милостью и весь из себя бравый кавалер, но тоже человек.
Признаюсь, всегда считал себя плохим отцом как в прошлой жизни, так и в нынешней. Увы, так получалось и получается. Но, черт побери, я все-таки отец и без памяти люблю своих кровиночек.
Девицы тоже дружно поплакали. Впрочем, недолго. Слуги притащили ящик с подарками, и Катерина с Марией быстро отвлеклись на них.
А Федора так и осталась сидеть рядом.
— Как ты, дочь?
— Все хорошо, батюшка… — Девушка еще сильней прижалась ко мне. — С божьей помощью.
— Смотрю, хоромами своими обзавелась. Даже не верю, что Франциск расщедрился.
— Куда ему было деваться… — хихикнула Феодора. — Дюшеса с одной стороны надавила, а дама Веллекье — с другой. Я им немножечко помогла разрешить одну неприятную ситуацию при дворе. Но этот скряга все равно подарил чуть ли не сарай. Здесь все перестраивать пришлось.
— А деньги откуда взяла? — Я строго посмотрел на Федьку. — И не вздумай вертеть хвостом, я уже все знаю.
— От вас, батюшка, ничего не утаишь… — Девушка опять хихикнула. — Но я и не собиралась.
— Вот и ответствуй как на духу.
Феодора состроила таинственную рожицу и зловеще прошептала:
— Дык у Паука, батюшка.
Вот честно, при этих словах меня чуть кондратий не хватил!
— Чего?! Да ты в уме ли, девица?
— Тише, тише, батюшка… — зашипела Федора. — Не пугай Машку с Катькой. Они еще дети совсем.
— А ты, значит, взрослая? Да я… да я… Где вожжи?!
— Дюшеса все знает! — вдруг резко и очень серьезно отрубила Феодора.
— Ты меня в могилу сведешь! Рассказывай скорей!
И рассказала.
Да, всякое я подозревал, но такое даже в страшном сне представить себе не мог.
Как выяснилось, едва Федора попала в фавор к дюку и дюшесе, тут же все бретонское высшее общество чуть ли не поголовно стало набиваться к ней в друзья. В том числе упомянутый Вельзером Антуан де Синьяк. Но оный кавалер пошел дальше остальных и стал предлагать Федоре не только дружбу, но и финансовую помощь. А когда та отказалась, стал намекать, что некое могущественное лицо государственных масштабов способно устроить судьбу молодой княжны всего лишь за пустяковые услуги, состоящие в банальной поставке информации. Федора, будучи совсем неглупой девочкой, сразу же стуканула дюшесе, та — своей коллеге по постели дюка, то есть даме де Веллекье, после чего женщины дружно решили, что оный де Синьяк банально барабанит на Паука. В итоге было принято решение на сотрудничество пойти для того, чтобы втюхивать королю франков дезинформацию. Но за немалые денежки.
— Из которых мне достается всего треть… — Бывшая боярышня состроила огорченное личико. — А остальное забирают себе ее высочество и оная дама…
— Куда же ты влезла, дитя мое… — горестно вздохнул я и погрозил приемной дочери кулаком. — Дурища ты эдакая.
— Чего это дурища? — обиделась Федора.
— Дурочка и есть. Да не Паук платит. Этот дурачок, который Антуан, свои деньги тебе дает, которые занимает у
