беспардонным образом. Пришлось вернуться в воду и погонять вурдалака! Сканд довольно фыркал и собирался раскрутить мужа на еще один раунд секс-марафона, пришлось бить его по загребущим ручкам и прорываться с боем из бассейна. Еле вырвался.
Сканд сразу обиженно засопел, пришлось ему напоминать, что, возможно, наступило время сменить роли в постели. На подобное заявление муж сразу стал серьезным и сходу заявил, что Лексу надо хорошенько отдохнуть этой ночью, чтобы завтра он мог исполнить волю богов и сделать все правильно в кузне, да и ему стоит наконец, выспаться. Теперь пришло время хмыкать рыжику. Но зато Сканд без второго слова выбрался из воды и, завернув Лекса в простынку, утащил в кровать. А потом, удостоверившись, что ненаглядный вытерт и завернут в сухое покрывало, как мумия в бинты, уложил себе под бочок и привалил для надежности ногой.
Сканд действительно сонно засопел почти сразу, но вот Лекс не смог сомкнуть глаз. Известие о брате и жрецах лишило покоя. То, что брат примчался за ним в попытке выкупить из рабства, возможно, и говорило о большой братской любви, но судя по тому, как он с удовольствием оглаживал его голые ноги, возможно, это была не совсем братская любовь. Вон, Шарп с Кирелем тоже родные братья, и это совсем не мешает им кувыркаться в одной кровати. И Лейшан этот… он, похоже, был искренне расстроен, что Качшени его забыл…
А жрецы эти? Насколько они фанатичны? Или с ними получится договориться? Вон Кирель тоже первосвященник, но к культу относится с большой долей скептицизма. Когда Лекс ему втирал, что в храме с ним общалась Мать-Ящерица, он смотрел на него, как на явного лгуна, или, в крайнем случае, как на обдолбанного наркомана. Интересно, как он воспринял новость, что боги вернули его в тело после смерти и дали задание. Ведь наверняка до его ушей донесли тот разговор после пира. Почему он еще не появился для приватного разговора? Потому что посчитал это бредом, или наоборот, воспринял серьезно?
Но с Кирелем, как со здравомыслящим человеком, можно хотя бы договориться, первосвященник далеко не дурак и отличный стратег, он быстро понял выгоду, которую сможет заполучить от рыжика. И поняв, что давить на него не следует, дал ему видимость свободы, не забыв приставить к нему толпу соглядатаев. За ним до сих пор ходит толпа, хотя, казалось бы, Лекс теперь муж сына и доволен всем в доме. Но все равно, под видом охраны за ним продолжает шнырять толпа монахов, хотя теперь охрана Лекса — это головная боль Сканда. Как говорится, доверяй, но проверяй.
Получится ли договориться со жрецами? И стоит ли договариваться с ними, или торговаться придется с братом, а жрецов он притащит, чтобы оправдать свое желание волей богов? Очень удобная позиция — это не я хочу, это воля богов! И тут любые аргументы против усыхают за ненадобностью. С богами не спорят… по крайней мере, явно…
Лекс расцепил руки Сканда и столкнул с себя ногу мужа, хотелось походить и подумать. Стоило только отодвинуться от горячего мужа, как тот проснулся и приоткрыл глаза, глядя, как Лекс выбирается из кровати.
— Ты куда?
— Спи… в туалет… и заодно загляну на кузню, посмотрю, как там дела… спи…
Лекс натянул тунику и сандалии и даже не стал искать пояс, он не собирался выходить. Вместо этого отправился побродить по дому. Тара распорядилась, чтобы почти все цветы из дома вынесли, и теперь вазы стояли пустые. На треногах стояли светильники, в них еще теплился огонь и они бросали замысловатые отсветы на стены. Для составления планов на будущее стоило получить больше информации, а для этого стоило поговорить со знающими людьми, и Лекс отправился на кухню в надежде найти там Тиро.
Тиро действительно сидел на кухне, но только он мало что знал о жрецах. Он бывал в городе рыжих, но был частью военного подразделения охраны, и его тогда совсем не волновало, что там и как… Лекс дожевал яблоко и решил, что если и говорить о жрецах, то Кирель должен знать о них все. Так зачем подбирать крохи по углам, когда можно заполучить весь пласт знаний целиком. Хотя и в чужой интерпретации, но потом можно будет разбираться в деталях и нюансах. А пока…
Лекс решительно отправился к воротам. Охрана хотела помешать Лексу открыть ворота, но тот сказал, что не выйдет наружу. Охранники на всякий случай вызвали Тиро, и тот разрешил открыть калитку. Лекс свистнул и показался в открытой двери. Напротив него из ночной темноты материализовался монах, прямо, как привидение в фильмах ужасов. Монах стоял невозмутимо, спрятав руки в рукавах и опустив капюшон.
— Я хотел бы поговорить с Первосвященником. Я знаю, что Кирель закрыт в теплой комнате, но возможно, мне разрешат поговорить с ним через дверь. Мне нужен его совет и родительское наставление.
— Хорошо, избранный, я передам первосвященнику ваше пожелание, — монах коротко склонился и пропал в ночи.
На его месте появился другой монах, похожий на предыдущего, как две капли воды. Он молча стоял, ожидая его распоряжений. Лекс вздохнул и сказал, что можно закрывать дверь. Тиро недовольно фыркнул и сам закрыл тяжелый засов.
— Почему ты не попросил об этом Сканда? Он бы отвел тебя во дворец…
— Не знаю, — Лекс пожал плечами, — он только уснул, а поговорить мне надо как можно скорее. А я слышал, что Шарп никого не подпускает к двери, зачем тратить полдня, чтобы узнать, что император будет против беспокоить супруга, когда можно то же самое услышать и от монаха. Возможно, Кирель пришлет мне человека, с которым я смогу поговорить.
— Может, я смогу помочь тебе? — Тиро нахмурился, — ты расспрашивал о жрецах, я мало о них знаю, но я могу навести справки…
— Прекрасно, Тиро, — Лекс похлопал домоправителя по плечу, — я буду тебе очень благодарен за любую информацию. Но с Кирелем я хотел бы поговорить о вере и богах, и он о них знает больше всех…
Тиро склонил голову и задумался. Он привык, что все просьбы и желания рыжика, как правило, как хитрый сундук, имеют второе дно, и решил отнестись к заданию и выяснить, что известно о жрецах, со всем вниманием. Лекс дошел до кузни. Там на мехах стоял Крин, а Броззи, как послушный ребенок, спал, свернувшись в калачик на мешках с песком. Крин подмигнул Лексу и в очередной раз качнул меха. Лекс посмотрел на прикопанный тигель и со вздохом отправился домой. В голове была
