выжили, так и я не меньше их вечный.
Ох, ты! Я шагнул вперед, отпустив ветки, и они с радостным трепетом сомкнулись. На моих все еще отведенных назад руках. Да уж, такой сигнал будет покруче звонка телефона под ухом посреди самого сладкого сна.
Ох, ты еще раз! Куст не причем, хотя ощущение не менее яркое. Я же телефон предводителю забыл отдать! Он, правда, уже не очень-то и нужен, у нас понадежнее средство связи нашлось. Такой сигнал до сознания в любом состоянии достучится. А если помехи, о которых предводитель говорил? Или сигнал вообще заблокируется, как раньше? И как я телефон в магазин верну — мы же за него втроем платили? И Игорю я Дарой деньги не вернешь — они же сразу спросят, почему телефон не понадобился.
Придется отдавать.
Я выбрался из куста, добавив яркости воспоминанию о сигнале, и решительно направился к дому.
Чтобы не передумать.
Мог бы и не бросаться всем телом на иголки — Татьяна с предводителем уже исчезли.
Даже не попрощавшись.
Вспомнив накал общения в комнате, через которую я бочком во двор пробирался, я очень вежливо попросил Марину прекратить спроваживать с земли владельца не имеющего аналогов на ней оборудования — и средств связи, добавил я мысленно.
Она меня послала.
Ладно, я пошел. Но запомнил, что на нее подчеркнутая вежливость действует только в пределах строго очерченных рамок.
Дома меня весь вечер подмывало опробовать новый вид связи. Но я сдержался. Во-первых, сигнал связи я себе установил, а вот кнопку для него еще не нашел. А во-вторых, не хотелось, чтобы здоровая инициатива была воспринята как панибратская назойливость. На работу меня, по всей видимости, взяли, но не исключено, что с испытательным сроком. Закончить его за один день полным провалом было бы обидно. Особенно, после тесного общения с кустом.
Глава 16.7
В результате, я решил пока потестировать свой блок. И убедился, что он работает. После ужина Аленка увязалась за мной в большую комнату и начала расспрашивать меня о чудо-устройстве. Я отвечал ей совершенно искренне, но она то и дело бросала на меня подозрительно нахмуренные взгляды, и я понял, что во всех наших предыдущих разговорах она постоянно сравнивала мои слова и мысли, которые беззастенчиво выуживала у меня из головы. А вот не выйдет больше, дочь моя дорогая!
Тьфу ты, и я туда же! Три встречи, два разговора с предводителем — и я уже нахватался пафосных оборотов!
Нет уж, чего у него стоит нахватываться, так это знаний. Ну, почему их столько у темного? Взять хотя бы блоки — очень полезная штука оказалась. И мысль об их преодолении интересная: на земле тоже кто-то сайты взламывает, а кто-то управление ими перехватывает. Для владельца, конечно, и то, и другое — преступление, но взломщики обычно вымогательством заканчивают, а смена управления может и хорошему делу послужить.
Твердо подавив угрызения совести, я снова принялся изучать блок Аленки. Я уже и раньше заметил, что он у нее работает, как калейдоскоп из разноцветных песчинок, складывающий их в один узор за другим и скрывающий их истинное движение позади видимого. Задав движение калейдоскопу, Аленка больше на него внимания не обращала, и мне оставалось только вычислить его алгоритм.
К тому времени, как девочки отправились спать, я это уже сделал, но взять движение песчинок под контроль пока еще не решился. Вместо этого я попробовал прицепиться мысленным взором к одной из них и вращаться вместе с ней, заглядывая ей как бы за спину. Движение там других, настоящих песчинок я, в целом, рассмотрел, но после нескольких безостановочных поворотов калейдоскопа у меня так голова закружилась, что я еле-еле до кровати дополз.
Последней моей мыслью было, что в паре с телефоном любая инициатива становится здоровой.
Так и вышло.
Как только появились Татьяна с предводителем, я остановил уже открывшую рот Марину коротким жестом, бросив ей: «Пятнадцать минут», и, без дальнейших слов, кивнул на кухню, на которую уже умчалась Татьяна, даже не глянув по сторонам.
Посверлив меня взглядом, Марина удалилась, но по ее лицу я понял, что некоторое время мне лучше ей на глаза не попадаться.
— Подержите мне ее там, — сделав страшные глаза, обратился я к детям, и показал им краешек телефона, вынув его из рюкзака, — чтобы она все не испортила.
Дружно прыснув, они вышли вслед за Мариной.
— Это Вам, — протянул я телефон темному предводителю.
— А что это такое? — принялся он с любопытством вертеть его в руках, и вздрогнул, когда от прикосновения к экрану тот засветился.
— Это что-то вроде Ваших перемычек, — объяснил я. — Телефон называется. По нему тоже можно кому-то напрямую позвонить.
— Так вот зачем у них всех такие машинки! — рассмеялся он, откинув голову.
— Но только по нему можно позвонить не только кому-то одному, а разным абонентам, — добавил я. — И даже групповые звонки организовывать.
— Воистину по образу и подобию, — пробормотал он, и ответил на мой недоуменный взгляд: — Перемычек тоже можно несколько к одному воспоминанию привязать.
Я усмехнулся — получается, во время наших видеосессий я у них всех был тем самым общим и центральным воспоминанием. И хоть бы кто их них это заметил!
— Машинка действительно забавная, — продолжил тем временем темный предводитель, — но зачем она мне? Я не заметил, чтобы здесь во время наших разговоров кто-то ею пользовался, а в остальном — я пока еще не могу слишком долго в этом мире находиться.
— Так это же, чтобы оттуда звонить! — махнул я рукой вверх. — Мы с Татьяной так и общались, когда она в себя пришла.
— Вы хотите сказать, — медленно проговорил он, выпрямляясь и впившись в меня пронзительным взглядом, — что такие машинки возле наших башен работают?
— И в них тоже, — закивал я. — По крайней мере, в нашей — Анатолий мне именно там в первый раз дозвонился.
— Ах, ну конечно — наш бесценный Анатолий! — прикрыв глаза, чуть покачал он головой. — И давно?
— Да уж давненько! — крякнул я, вспомнив чуть не закончившееся провалом начало моего нынешнего пребывания на земле. — Еще детей не было. Но насчет коллективных звонков тогда ничего не могу сказать — мы видеосвязь попробовали, когда все хотели увидеть Татьяну после возвращения памяти.
— Наша несравненная Татьяна … — вновь забормотал он, открыв глаза и глядя куда-то сквозь меня. — Вновь обретшая память по слову, переданному отсюда … И достигшему по пути и других … очевидно, поиски контакта были и двусторонними, и давними… Порой строптивое творение
