В понедельник 25 августа Государственная дума России, а вслед за ней и Совет Федерации приняли единодушное заявление с поддержкой независимости Абхазии и Южной Осетии и направили это заявление в канцелярию президента. Некоторые из наблюдателей на Западе предполагали, что Дмитрий Медведев предпочтет отложить рассмотрение всех этих заявлений и обращений. Но он не стал медлить и подписал уже на следующий день, 26 августа, указы о признании Российской Федерацией независимости Южной Осетии и независимости Абхазии. Он сделал это в Сочи в президентской резиденции Бочаров Ручей после специального заседания Совета безопасности, на котором присутствовал премьер Путин и другие члены этого Совета. Выступив после этого на специально созванной пресс-конференции, Дмитрий Медведев высказался и об истории кавказских конфликтов, и об отношении к ним России. Он решительно осудил недавнюю грузинскую агрессию, которая сделала невозможным иное решение, кроме признания независимости Абхазии и Южной Осетии и принятия этих новых государств под защиту и покровительство России. «В ночь на 8 августа 2008 года в Тбилиси сделали свой выбор. Саакашвили избрал геноцид для решения своих политических задач. Этим он собственноручно перечеркнул все надежды на мирное существование осетин, абхазов и грузин в одном государстве». Дмитрий Медведев сослался в обоснование своего решения на Устав ООН, на Хельсинкские соглашения и на другие международные документы. «Россия, — сказал Медведев, — призывает другие государства последовать ее примеру. Это нелегкий выбор. Но это единственная возможность сохранить жизни людей».
До конца дня Дмитрий Медведев и министр иностранных дел Сергей Лавров общались с журналистами и телевизионными группами из различных государств, включая и арабские страны. Что касается Абхазии и Южной Осетии, то там был объявлен трехдневный праздник.
Дальнейшие события также происходили очень быстро, и их можно было предвидеть. Уже в течение десяти дней после признания независимости Абхазии и Южной Осетии Россия установила с этими республиками дипломатические отношения, а затем подписала с каждой из них Договор о дружбе и взаимной помощи. Было решено образовать и на территории Абхазии и на территории Южной Осетии весьма крупные военные базы России, в каждой из которых будут служить, работать и охранять мир по 3,8 тысяч российских военнослужащих. Из российского бюджета было выделено 10 миллиардов рублей для решения первоочередных задач по восстановлению жилых домов и инфраструктуры Южной Осетии.
Примеру России последовало в августе и в начале сентября только одно государство — Никарагуа. Осторожность стран Азии, Европы и Америки была понятна, и она не могла омрачить атмосферы победы и праздника. Никакой изоляции вокруг России не образовалось. На ближайшие недели у Дмитрия Медведева было намечено много разнообразных встреч. Газетная шумиха не могла отменить главного: на карте Кавказа появилось два новых независимых государства, а международный авторитет и влияние России на Кавказе, в Европе и в мире явно возросли.
Президент Дмитрий Медведев в августе 2008 года
Еще в конце мая и в июне во время первых посещений Дмитрием Медведевым уже в качестве Верховного Главнокомандующего воинских частей в Московском военном округе некоторые из оппозиционно настроенных наблюдателей не удержались по этому поводу от разного родя насмешек. В августе 2008 года подобных насмешек уже не было. Дмитрий Медведев сохранял спокойствие, но говорил или приказывал уверенно и твердо, иногда даже более категорично и резко, чем это делал ранее в сходных ситуациях Владимир Путин. Были попытки некоторых журналистов-провокаторов представить дело так, что президент Дмитрий Медведев действовал во многом вопреки мнению и советам премьера Владимира Путина или, напротив, что Дмитрий Медведев во всем полагался на рекомендации В. Путина, предпочитавшего действовать из-за кулис. На подобного рода попытки почти никто не обратил внимания.
Николай Злобин — директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности в Вашингтоне писал в конце августа: «Подписывая Указ о признании независимости Абхазии и Южной Осетии, российский президент Дмитрий Медведев повлиял на существующий миропорядок и международные отношения несравненно больше, чем он, возможно, сам предполагал. С его решением рухнули последние серьезные препятствия для становления новой мировой системы, появились иные характеристики современного мироустройства, а также разнообразные возможности для влиятельных игроков побороться за новые, выигрышные для себя позиции в начавшем складываться мире. Безусловно, новым фактором стала поразительная для внешнего наблюдателя решимость Москвы следовать той политике, которую она посчитала необходимой. Политическая воля, которую неожиданно для многих на Западе проявил президент Дмитрий Медведев в течение всего южноосетинского конфликта, отныне также станет важным фактором международных отношений, который нельзя будет никому игнорировать. Честно говоря, мало кто на Западе, в том числе в США, предполагал, что молодой российский президент будет способен выйти за рамки обычной внешнеполитической риторики Москвы, к которой все тут уже привыкли и на которую почти перестали обращать внимание, и пойдет на конкретные военно-политические шаги, демонстрируя отсутствие сомнений или желание спрятаться за спину всемогущего российского премьер-министра, взять ответственность лично на себя»[465].
Российский политолог и вице-президент московского Центра политических технологий Алексей Макаркин писал о том же, подводя итоги ста дней президентства Дмитрия Медведева: «Еще недавно способности Дмитрия Медведева как руководителя многими наблюдателями подвергались сомнению. Однако, по существу, он не просто преемник Владимира Путина, но и составная часть непривычного для России двоевластия, лидером которого в настоящее время является глава правительства. Кремлевский период Медведева начинался в атмосфере осторожных надежд, которые в значительной мере реализовались. Правда, все важные решения в области внутренней и внешней политики принимаются президентом и премьером совместно. Но уже во время предвыборной кампании можно было увидеть, что Медведев идет в Кремль с честолюбивыми планами, которые за время своего президентства он собирается претворить в жизнь. Намерения Медведева перекликаются с пожеланиями общества, которое признает высокое значение политической стабильности, однако в то же время далеко от того, чтобы считать ситуацию в стране идеальной. Россияне стремятся к эволюционным переменам, которые сделали бы общество более справедливым, социальную политику — более эффективной, а власть — существенно более близкой к народу. Совсем недавно Медведев оказался перед лицом серьезного кризиса, который был вызван вторжением грузинских войск в Южную Осетию. Когда Путин присутствовал на открытии Олимпийских игр в Пекине, главе государства пришлось принимать множество трудных решений. Возможно, грузинское руководство рассчитывало на то, что Медведев, насквозь гражданский человек, специалист по гражданскому праву, который никогда не служил в силовых структурах, даст слабину. Расчет не оправдался. Президент проявил себя волевым лидером, способным решать сложные задачи, в частности силовым путем. В кризисной ситуации властный дуэт действовал согласованно и жестко. Однако теперь встает вопрос, насколько Медведеву удастся продолжить свой политический курс в новой ситуации, поскольку сейчас Россия находится под перекрестным огнем западной критики. По многим признакам можно предположить, что президент и премьер целенаправленно согласовали свои позиции. Их тандем работает без конфликтов: Медведев пользуется полным доверием Путина. Оба они понимают, что любые расхождения между президентом и премьером могут дестабилизировать существующую систему, в чем не заинтересованы ни они сами, ни политический класс в целом. Впрочем, влияние президента в тандеме может со временем усилиться — естественно, в ходе эволюционного процесса»[466].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
