– В содержании притонов и сводничестве меня, надеюсь, не обвиняют? – перебил его задержанный. – А также в растлении малолетних?
– Чего нет, того нет.
– И на том спасибо.
– Пожалуйста. Букет и так достаточно пышный. На пожизненный срок вполне потянет… Хлопот вы нам, скажу прямо, доставили преизрядно. Из-под надзора столько раз ускользали, что и не счесть. А попались на простенький крючок. Для столь опытного агента это непростительно.
– Как-то не предполагал, что мной лично займется начальник всей российской контрразведки.
– Вот и вы меня опознали. Честно сказать, не ожидал… – предыдущие слова арестованного заметно озадачили Репьева. – Где же я, интересно, прокололся?
– Нигде, можете не волноваться… А узнал я вас по всяким иезуитским штучкам, о которых в нашей среде ходит немало легенд. К сожалению, узнал слишком поздно.
– Для вас – к сожалению, для меня – к счастью.
– Орден за мою душу предполагаете получить?
– Ну зачем же! Не ради орденов служим.
– Понятно, ради идеи… Только убедительно прошу вас: не утомляйте меня подобным бредом. Лучше дайте закурить.
По знаку Репьева Батожап извлек из кармана пачку сигарет, но арестованный отмахнулся от нее закованными руками:
– Сами этой дрянью травитесь. Я курю только свои… Мои принесите.
– Ишь чего захотели! – Репьев подмигнул ухмыляющемуся Батожапу. – Свои! Да ведь ваши сигаретки с сюрпризом. В одних – яд, в других – отмычки, в третьих – стреляющие устройства. Про сам портсигар я уже и не говорю. Уникальное произведение. Просто чудо шпионской техники! В нашем музее для него найдется достойное место.
– Даже сигарету пожалели… Думаете, я собираюсь вас убить?
– Меня – не знаю. А себя самого – вполне возможно.
– Нет, я бы еще пожил. Пусть даже и на тюремных харчах. Самоубийство не по мне. А вот к вам я испытываю жгучую ненависть. Даже челюсти сводит.
– Майор Цыденбаев, проверьте его рот! – отодвинувшись подальше, приказал Репьев. – Эти фанатики на все способны.
Батожап лезвием ножа разжал зубы арестованного (тот, впрочем, не сопротивлялся) и, как заправский стоматолог, стал изучать их состояние. Окончательное заключение было таково:
– Коронок нет. Пломбы натуральные. Под языком чисто. В общем, ничего подозрительного. Носовые каналы проверить?
– Повременим. – Репьев вернулся на прежнее место. – С чего бы это вдруг вы завели разговор про ненависть?
– Просто хотел узнать, какую смерть вы предпочитаете.
– Дома в постели.
– Но контрразведчику больше подходит пуля. Вражеская, естественно.
– Это если речь идет о неосмотрительном контрразведчике. О лопухе.
– Вот и подыхай лопухом!
Скрябин особым образом сплел пальцы закованных рук и, прежде чем кто-либо успел помешать ему, привел в действие стреляющее устройство, искусно замаскированное в протезе левого мизинца. Крохотная шприц-игла угодила Репьеву в предплечье, и смертельный яд, которым китайские императоры убивали своих врагов на протяжении многих тысяч лет, подействовал почти мгновенно.
Полковник Сынгежапов, незамедлительно явившийся к месту трагедии, выговаривал своему коллеге:
– Сто раз я тебя предупреждал, что руки арестованным надо за спиной заковывать. Учи вас, мазуриков, учи… Вот и загремим теперь под трибунал. А ведь ордена светили…
Голос из ментального пространства
Ситуация, скажем, самая банальная. Очередной Репьев. Очередные злоключения. Очередная смерть.
И очередные проблемы!
Только, кажется, сделал дело, направил поток истории в надлежащее русло – ан нет, опять осечка. И чую, что на сей раз я сам виноват. Перестарался. То ли тягу к бунтарству в народе искоренил, то ли государственные устои чрезмерно упрочил.
Февральская буржуазная революция, как ей и полагается, свершилась в положенный срок, а вот октябрьский переворот что-то не состоялся. В результате все опять пошло наперекосяк, только уже иначе.
Впрочем, начнем по порядку. После падения монархии Временное правительство наделало массу глупостей, но с годик кое-как продержалось. Смутьянов усмирило, с голодом справилось, фронт не развалило, вольную чухонцам не дала. И даже до Учредительного собрания дотянуло.
А тут с божьей да американской помощью и победа подоспела. Одолела Антанта германо-австрийский блок. Стали победители мир делить. Сообразно с собственными аппетитами. Кому-то достался Эльзас с Лотарингией. Кому-то Того с Камеруном. Япония прихватила Маршалловы острова. Австралия – Новую Гвинею. Сербию накормили от пуза Боснией, Хорватией, Словенией, Македонией и переименовали в Югославию. Россию тоже оделили жирным куском – Восточной Пруссией и черноморскими проливами. Получите, дескать, компенсацию за свои муки, за свое долготерпение и за два с половиной миллиона загубленных душ.
Но главное не это и даже не контрибуция, поистине астрономическая. Главное то, что, избежав ужасов Гражданской войны, Россия получила возможность следовать путем цивилизованных стран, таких, как Англия или Швеция, а не путем, скажем, Оттоманской Порты.
Кажется, живи себе да радуйся. Умножай богатства, плоди народонаселение. Продвигай в массы культуру, с которой у российских подданных, скажем прямо, во все времена было неблагополучно. Поддерживай добрые отношения с соседями. Заседай в Лиге Наций, благо Россия оказалась в числе ее учредителей.
Сначала так оно вроде и было, но со временем нарисовалась совсем другая картина. И не от вредности нашей, и не от жадности неосмысленной, а от какой-то, знаете ли, душевной ненасытности.
Ну всего нам мало! Узки привычные рамки. Уж если пир, так на весь мир. А если радость – так до слез. Плясать – до обморока. Любить – до смертоубийства. Горевать – чтоб чертям тошно стало.
Выпадет кого-нибудь в небе ловить, так не синицу и даже не журавля, а как минимум Змея Горыныча. Если в карты играть – обязательно с перебором. Вот так! Знай наших.
Опуская многие малозначительные частности, могу констатировать, что спустя всего век буржуазно-демократическая Россия из второстепенной страны, экспортировавшей лишь зерно, пеньку, лес, щетину, меха да эмигрантов, превратилась в сверхдержаву, в этакого мирового жандарма, на сей раз сытого и безупречно экипированного (кроме всего прочего ядерным и аннигиляционным оружием).
Но ведь жандарм – это вовсе не миссионер и не сестра милосердия. Его предназначение – пресекать брожение в умах и принуждать к порядку всех недовольных, как своих, так и чужих. Заодно, по мере возможностей, обращать в казну смежные территории с тягловым людом. Рвение для жандарма – черта похвальная. Суровость – тем более… Жаль только, что некому бывает поставить зарвавшегося жандарма на место.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
