– Про то, что у тебя в рюкзаке – бомба! – хрюкнул гном, неторопливо спускаясь следом, и пояснил: – Это я по телевизору видел. Хороший способ убедить людей исполнить твои желания.
Едва он спрыгнул на землю, как автобус рванул, резво набирая скорость.
– Вот то, о чем я говорил! – Крендин сплюнул на асфальт. – Те люди явно знают это слово! И, чтобы не подчиняться, смотри, как быстро сбежали!
Не слушая бредни гнома, Велия огляделся. Вокруг раскинулось цветущее поле, упирающееся в темную границу леса, за которым вдалеке высились скалы. А еще дальше белели снежные вершины гор.
– И чего мы здесь выперлись? – Крендин мрачно оглядел окружающий их пейзаж. – Лучше доехали бы с ветерком!
– Точнее, с запашком! Ветерка я в той повозке не заметил! – Придерживая рюкзак, Велия уверенно зашагал по дороге назад.
– Слышь, пацан, а ты точно знаешь, куда идти? – Крендин подхватил мешок и зашагал следом. – Ну ты уверен, что точно знаешь, где живет твой колдун? Если что, спешу заметить: тут жилищами и не пахнет!
– А ты думаешь, что колдуны, словно базарные шарлатаны, сидят в уютной лавке, а их зазывалы отрабатывают полученные рубни [31]?
– Что? Что они там отрабатывают? – Крендин в два шага догнал его и, не сводя глаз, пошел рядом.
– Кто? – Велия, уверенно шагая вперед, едва скользнул по нему взглядом.
– Ну эти… шарлатаны.
– Где?
– Блин! Да в уютной лавке!
– Упражнение. На соображение.
– Упражнение?! – Крендин даже остановился. – Блин! Ни хрена не понял!
– Не бери в голову! – Велия, не останавливаясь, обернулся и усмехнулся, разглядывая озадаченное лицо друга. – Солнечный удар еще можно вылечить, а вот вывих мозга – вряд ли!
– Ты, людик, того, не зарывайся! – Гном, обиженно пыхтя, зашагал следом. – Я маленьких не бью, но через ремень уважение к старшим привить смогу!
Тихо посмеиваясь, Велия прошел еще несколько метров по асфальтированной, пышущей жаром дороге и остановился рядом с прячущейся в траве тропинкой.
– Нам сюда. – Ничего не объясняя Крендину, он сошел с трассы и зашагал в лес.
* * *
Первый поворот, предсказанный дедулей, мы ждали минут тридцать, вися на поручнях в позе мартышек. И вот наконец, когда трясущийся в пароксизме старенький автобус, скрипнув всем чем можно, тяжело повернул, мы, не сговариваясь, завопили:
– Остановите!
– Высадите нас тут!
Водитель резко надавил на тормоз, едва не впечатав нас в лобовое стекло.
– И чего бы я так орал! – В треснувшем зеркале отразились его более чем недобрые глаза.
Он дернул за рычаг, дверцы, скрипнув, сложились гармошкой, и мы, выпихнув сумки, радостно вывалились в придорожную пыль. Пыхнув на нас облаком гари, автобус резво покатил дальше.
– Епрст! – прокомментировала Светка открывшуюся нам картину. – Интересно, куда это мы приехали?
С обеих сторон нас окружал лес: не мрачный бурелом, а светлый, сияющий, насквозь пронизанный солнечными лучами. Кое-где пестрели цветами проплешины полян, а на темно-серой дороге постепенно превращался в точку автобус.
– Да уж! – Меня тоже не вдохновила увиденная картина. – И куда теперь?
– Пойдем туда! – Светка кивнула на перекресток. – Кажется, дед говорил, от поворота вернуться и пойти по старой дороге.
Матерясь сквозь зубы, мы закинули на плечи неподъемные сумки и поплелись назад.
Вскоре мы действительно увидели неширокую и даже кое-где асфальтированную дорогу, убегающую куда-то сквозь расступившийся лес. На перекрестке стоял знак. Стрелка вправо указывала на Барнаул, стрелка прямо – на Горно-Алтайск, а под стрелкой влево имелся небольшой перечень названий, среди которых был и Ак-Джарат.
– Ну теперь не заблудимся! – Я с наслаждением скинула сумку, подумала и стала ее расстегивать.
– Тань, ты чего?
– Да вот хочу выкинуть все лишнее. Припасы, конечно, не помешают, но тащить и мешок и сумку – так и до грыжи недалеко!
Едва я расстегнула замок, как первым делом в придорожную пыль посыпались яблоки, затем я выудила банок пять с огурцами, три с салатами и две с вареньем. Следующим, с чем я распрощалась без сожаления, оказался здоровенный кусок не то масла, не то жира.
В общем, после досмотра я с чистой совестью сунула к себе в мешок пару колец домашней колбасы и бутылку молока. Светка, тоже подвергнув досмотру сумку, переложила к себе в мешок яблоки, небольшую головку сыра и килограмма три пирожков.
Выставив рядком вдоль дороги банки с заготовками, мы положили на них сало-масло и с облегчением вздохнули.
– Н-да! – Я оглядела это изобилие. – Это ж надо было нас так собрать!
– Ну так! Студенты – люди голодные! – усмехнулась Светка. – Прям душа болит оставлять все это!
– Свет, глянь! – Я махнула рукой, указывая на дорогу. Со стороны деревни ехала машина. – Вдруг в нашу сторону?
– Хм! – Подруга прищурилась и решительно подошла к дороге. Вытянув руку, она замерла в ожидании.
Некогда зеленый, а теперь украшенный ржавыми пятнами жигуленок вначале, словно не заметив голосующую Светку, лихо повернул, но, проехав по трассе несколько метров, затормозил и, дав задний ход, поравнялся с нами.
– Чем торгуете? – Из открытого окна высунулась женщина лет сорока.
Мы со Светкой переглянулись и в один голос выпалили:
– Да так, всем помаленьку!
– Ага, недорого!
– А соленья? Свежие? – Не слушая недовольное ворчание сидевшего за рулем спутника, наша неожиданная покупательница выбралась из машины и зашагала к нам.
– Конечно, только вчера все на грядке росло! – Светлана расцвела в улыбке.
– Да вы не сомневайтесь! Продукция высшего качества, и недорого! По сотне за банку. – Я вошла в раж.
Женщина вытащила откуда-то из глубин роскошного бюста тысячную купюру и протянула мне.
– Заберу все банки.
– О’кей! – Я дождалась, когда она перетаскает в машину все десять банок, и невинно поинтересовалась: – А за содержимое?
Но женщина, будто не заметив моей наглости, как завороженная вытащила еще одну купюру и протянула мне.
– Хватит?
– Конечно! А за то, что вы у нас купили оптом все консервы, мы продадим вам это чудеснейшее масло со скидкой. – Я взвесила на ладони холодный кусок то ли масла, то ли жира. – Килограммов пять с лишним… эх, ладно! Отдам за пятьсот! А хотите, упакую?
Я подняла сумку и, сунув в нее непонятный продукт, торжественно вручила растерявшейся женщине.
– С вас еще шестьсот рублей!
Безвольно взяв сумку, она заглянула внутрь и попыталась возмутиться:
– Но было же пятьсот?
– А за упаковку? – тоном опытного вымогателя пропела я и, не дав ей рта раскрыть, затараторила: – Берите-берите! Представьте, как дешево! Где вы все это найдете, да еще по такой цене? К тому же из экологически чистого района?
Разжившись на халяву деньгами, мы, скалясь в тридцать два зуба, дождались, когда женщина сядет в тарантайку. И только когда машина, пофыркивая, скрылась из виду, я, не переставая улыбаться, покосилась на Светку.
– Эльфийское колдовство?
– Ага. Магия Подчинения.
– Я, если честно, так и подумала!
– Н-да-а, она будет долго ломать голову, зачем ей нужно было покупать столько жира и заготовок.
– Ха! Пусть радуется! – фыркнула я. – Мы ей и так все по оптовой цене пихнули!
– Ага! Сто рублей за банку? – Светка не выдержала и расхохоталась. – За пустую!!! Тань, ты где такие цены видела? В тебе явно загнили еврейские корни!
Истерично хихикая (стресс, однако!), я покачала головой:
– Бери выше! Во мне течет хохлацкая и татарская кровь. Прикинь, какая гремучая смесь?
– Дремучая – не то слово! Ой, хотела бы я пожить здесь подольше с такими-то возможностями! – Подруга вдруг стала серьезной и подхватила мешок. – Ладно. Пошагали. Нам до вечера желательно добраться до Горно-Алтайска, а еще лучше до Ак-Джарата.
Знать бы еще, что это такое!
Через полчаса с нами поравнялся открытый грузовик и остановился.
– Эй, девчонки, куда топаете? – Из кабины высунулось добродушное усатое лицо.
– Прямо! – продолжая шагать, буркнула я.
– Ага, нам до Горно-Алтайска, – перевела Светка и остановилась. – А что?
– Так залезайте в кабину! Махом довезу.
– А если денег нет? – Я подошла к подруге и встала рядом.
– Я тебе что, автобус? – вдруг обиделся парень. – Залезайте, или я уехал!
