она предпочитает путешествовать, я послал телеграмму в надежде, что хотя бы Сиприен окажет мне гостеприимство и сообщит новости. Конечно, можно было бы остановиться в «Ритце», но... признаюсь, очень уж люблю особняк моей тетки на улице Альфреда де Виньи...
– Понимаю, но туда ты не поедешь. Поедем ко мне – для этого я и приехал за тобой.
– К тебе? Почему? В доме тетки Амелии идет ремонт, у нее полно гостей или...
– Ничего похожего. Дорогая маркиза была бы счастлива принять тебя, ты это отлично знаешь, но она опасается, что тебе не очень понравится соседство твоей жены...
– Анелька живет у нее?!
– Конечно же, нет! Примерно неделю назад она обосновалась в соседнем доме.
– В особняке ее покойного мужа? Но мне казалось, дом Эрика Фэррэлса продан?
– Он стоит пустой, но все еще числится за наследниками. А наследница – вдова...
– И незаконный сын ее супруга. Ты забыл о Джоне Сэттоне...
– Послушай, у нас еще хватит времени поговорить об этом. И у меня дома это будет гораздо удобнее, чем на вокзальном перроне.
Несколько минут спустя маленький ярко-красный «Амилькар» Адальбера, нагруженный багажом венецианца, уже уносил друзей в направлении улицы Жуффруа. В дороге Альдо предпочел хранить молчание, предоставив шоферу возможность целиком отдаться радостям и трудностям вождения, носившего у него всегда опасно спортивный характер. Весна в Париже в нынешнем году выдалась изумительная, цветущие каштаны выстроились вдоль набережной Сены. Путешественник расслабился, впрочем, не оставляя мыслей о новой возникшей перед ним загадке: почему Анелька остановилась в своем прежнем жилище? Княгине Морозини там нечего делать... Может быть, тетя Амелия и в особенности ее постоянная спутница Мари-Анжелина дю План-Крепен, от которой ничто не могло ускользнуть, сумеют хоть что-то объяснить? Этот вопрос так мучил Альдо, что он отважился прервать молчание, неизменно устанавливавшееся, когда. Видаль-Пеликорн садился за руль.
– Мне бы очень хотелось поговорить с тетей Амелией. Предусмотрено ли программой тайное свидание в полночь под деревьями парка Монсо?
– Она приедет поужинать с нами сегодня вечером, – бросил Адальбер, не отрывая глаз от дороги.
Появление со стороны улицы Риволи двух полицейских на велосипедах Заставило стихнуть бешеный рев мотора. Адальбер послал им ангельскую улыбку, и она еще сияла у него на лице, когда он обернулся к Альдо:
– Ну, как тебе жилось в Испании? Хорошо? Зачем все-таки тебя туда занесло? Там же, должно быть, дьявольски жарко!
– Возвращал испанской короне одну вещь, исчезнувшую еще в прошлом веке. За это был удостоен чести сопровождать королеву в Севилью на праздник у Мединасели, в то время как ее царственный супруг отправился пошалить в Биариц... Впрочем, благодаря этому мне удалось напасть на след рубина, последнего из недостающих камней пекторали...
Машина вильнула, предательски выдав взрыв эмоций водителя, но тот быстро пришел в себя.
– И ты мне сразу не сказал!
– Чтобы мы очутились в кювете? Ты сам-то хоть понимаешь, на какой скорости едешь?
– Признаю: в хорошую погоду я позволяю себе несколько...
– И в дождь тоже! Да, кстати, о рубине. Не слишком торопись ликовать: я установил его местопребывание лишь до конца XV века, когда его купили по поручению императора Рудольфа II.
– Только не говори мне, что нам опять придется возиться с сокровищами Габсбургов!
– Не думаю. Человек, которого я расспрашивал в Испании, клянется, что император перед смертью уже не обладал камнем. Куда он подевался, никто не знает. Первым делом, мне кажется, надо связаться с Симоном. Никто лучше его не разбирается в драгоценностях Габсбургов, и, узнав то, что знаю я, он, может быть, даст дельный совет, где надо искать. Тем более что этот чертов камень, по-моему, приносит еще больше несчастий, чем остальные.
– Расскажи!
– Не сейчас. Лучше смотри, куда едешь!
Альдо благоразумно не раскрыл больше рта до тех пор, пока его друг не притормозил у подъезда своего дома, весьма изысканного строения в стиле «модерн». Видаль-Пеликорн занимал просторные апартаменты на втором этаже, а его хозяйство превосходно вел верный слуга Теобальд. В случае необходимости к лакею присоединялся его брат-близнец Ромуальд, с которым они составляли поистине бесценную пару – и потому, что ничего не боялись, и потому, что умели абсолютно все: от выращивания редиски до устройства засад при боевых действиях в голой степи.
Теобальд был счастлив вновь принимать «господина князя», что нашло отражение и в роскошном завтраке, накрытом в библиотеке, и... в букете благоухающих пионов на маленьком столике в спальне гостя.
Поглощая бесчисленное количество горячих бриошей, чудесных слоеных круассанов и тостов с пахнущим лесными орехами маслом и абрикосовым джемом, Альдо рассказывал о своих испанских приключениях и о том, как в обмен на нужные ему сведения дал вору возможность пользоваться украденным.
– Любовь оправдывает все! – вздохнул Видаль-Пеликорн. – Не мог же ты разбить сердце этого бедняги!
– Истинная любовь, возможно. Но всегда ли она такова, какой ее рисуют? – прошептал Морозини, вспомнив о той, которая получила право носить его имя, прибегнув к шантажу, круто замешанному на той самой любви... – Кстати, слышал ты что-нибудь новенькое о Лизе Кледерман?
Адальбер подавился круассаном, протолкнул его в горло с помощью хорошего глотка кофе, что, видимо, и вызвало ярчайший пурпурного цвета румянец, разлившийся по его лицу.
– При чем тут Лиза, если речь идет о любви? – выговорил он наконец.
– Потому что я знаю: у тебя к ней слабость. А поскольку вы – лучшие друзья и у нее нет никаких причин отворачиваться от тебя, я подумал, вдруг ты что-то знаешь...
– Это ты ее видел последним, когда она принесла опал!
– Значит, ни письмеца, ни звонка?
– Ничего. Должно быть, она слишком боится, что я заговорю о тебе, вот я и не знаю, где она. Во всяком случае, не в Вене: я... я получил весточку от госпожи фон Адлерштейн, и, кажется, ее внучка очередной раз растворилась в воздухе.
– Ладно, не будем больше, об этом... Вернемся к первопричине всех бед: к Анельке. Что она делает в Париже?
– На вид – ничего особенного. Живет более или менее замкнуто в особняке Фэррэлса... Но я бы предпочел, чтобы тебе о ней рассказали наши милые дамы с улицы Альфреда де Виньи.
Мадам де Соммьер не разделяла благодушия Адальбера. Она очень любила Альдо – сына своей племянницы и крестницы. Известие о его женитьбе на вдове ее бывшего соседа и врага, сэра Эрика Фэррэлса, потрясло ее. Старая маркиза понимала, что у Альдо не было выбора, его вынудили заключить эту омерзительную сделку, но, даже благословив чету для проформы, она отказывалась считать молодую женщину
