id="id94">
Глава 189. Учитель, ты правда очень милый[189.1] 18+
В комнате было так тихо, что они ясно слышали каждый судорожный вздох и биение сердец друг друга. Воздух наполнился сладковатым запахом похоти.
Лежавший рядом с ним на кровати Мо Жань чуть изменил позу: притянув Чу Ваньнина ближе, он обнял его сзади, потом нежно поцеловал уголок его глаза и припал губами к шее.
Их разгоряченные потные тела, такие липкие и грязные, словно склеились, продолжая тереться и запутываться друг в друге. Перед глазами Чу Ваньнина все еще плыли радужные круги. Он не осмеливался даже думать о том, что они только что сотворили, настолько все это было нереально и даже абсурдно.
К этому времени теплое сердце Мо Жаня уже раскалилось добела и согретая его огненным жаром кровь хлынула вниз, стремясь вырваться наружу. И тут вдруг человек в его объятиях тихо спросил:
— А как же ты?
На миг Мо Жань ошеломленно замер.
— Что я?
Смущенно кашлянув, Чу Ваньнин пробормотал:
— Ты…
Больше он ничего не сказал, просто обернулся, и в кромешной тьме пара ярко сияющих глаз заглянула в глаза Мо Жаня. Несмотря на то, что видимость была ограничена, тому показалось, что он видит румянец, пылающий на щеках Чу Ваньнина.
— Ты ведь все еще... — Чу Ваньнин заколебался, не в силах выговорить это пошлое слово. Наконец, спрятав глаза за ресницами, он пробормотал, — Я хочу помочь тебе.
Когда Мо Жань все понял, его сердце сжалось от печали и сладости. Нежно обняв Чу Ваньнина, он пробормотал:
— Почему ты такой глупый[189.2]? Не так уж это и важно. Если хочешь, когда-нибудь мы вернемся к этому вопросу.
— ...И вовсе я не глупец! — жестко отрезал Чу Ваньнин. Ему не нравилось, когда его называли подобным образом. — Разве не ты тут упертый дурак? Ты так и... разве ты не чувствуешь дискомфорт?
— Ах, это? Я просто подожду пока ты уснешь, а потом схожу обольюсь холодной водой...
Однако Чу Ваньнин не собирался отступать:
— Я помогу тебе.
— Не нужно! — воскликнул Мо Жань, пытаясь остановить его благой порыв.
— …
Чу Ваньнин больше ничего не сказал. Похоже, из-за своей неопытности он и без того чувствовал неловкость и неуверенность в собственных силах, поэтому подумал, что, скорее всего, Мо Жань просто не хочет его обидеть прямым отказом и сказал, что примет душ, на самом деле подразумевая, что уж лучше удовлетворит себя своими руками, чем примет его неуклюжую помощь.
Пока Чу Ваньнин размышлял об этом, румянец сошел с его горящего от стыда лица. Он даже нашел в себе силы холодно сказать:
— Если не хочешь, просто забудь об этом.
Услышав нотки недовольства в его голосе, Мо Жань был слегка удивлен. После только что пережитого оргазма Чу Ваньнин уже не так безупречно контролировал голос, и, судя по тому, что Мо Жань слышал сейчас, было совершенно очевидно, что тот был недоволен и обижен его ответом.
Почему этот человек такой глупый?
Как он может не хотеть его? Все, о чем он сейчас мечтал, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, этот дождь лил вечно, и он мог жить и умереть[189.3] вот так, в объятиях Чу Ваньнина, полностью поглотив его и слившись с ним телом и душой.
Он хотел жестко трахать его и видеть, как Чу Ваньнин задыхается и плачет под ним, а также пометить своим запахом каждый сантиметр его тела, однако ему приходилось сдерживать себя и терпеть.
Когда в прошлой жизни Мо Жань проделал это с Чу Ваньнином в первый раз, того лихорадило несколько дней. Его бледное лицо с потрескавшимися губами навсегда врезалось в память Мо Жаня.
Теперь он хотел сделать все без спешки. В конце концов, можно же и потерпеть ради того, чтобы в свой первый раз Чу Ваньнин не чувствовал боли и отвращения. Зато впоследствии, занимаясь с ним любовью, он не будет бояться полностью отдаться страсти и разделить с Мо Жанем удовольствие телесной близости.
Однако, похоже, Чу Ваньнин все не так понял.
Мо Жань поцеловал его в лоб и тихо сказал:
— Почему это я не хочу? Что ты себе надумал?
— ...
— Разве ты не видишь, что со мной, — горячее дыхание коснулось виска Чу Ваньнина, влажный голос с хрипотцой прошелся по нервам. — Посмотри, как я возбужден. Неужели после этого ты все еще думаешь, что я не хочу тебя... дурачок?
Чу Ваньнин тут же взвился:
— Еще раз назовешь меня дурачком, я снесу тебе голову! Ты… ты...
Мо Жань поймал его за руку и положил ее на то самое «говорящее» место, после чего все гневные слова просто вылетели у Чу Ваньнина из головы, а перед глазами все поплыло, словно его хватил солнечный удар.
— Вот так, и это все из-за тебя.
В темноте Мо Жань поцеловал его веки, затем опустился к губам и, охваченный восхитительным опьянением, долго упоенно покусывал и облизывал их, не в силах остановиться.
С каждым поцелуем это обоюдное желание становилось все более неудержимым. Их губы и ноги переплелись, тела терлись друг о друга так, что возбуждение нарастало, заполнив сексуальным напряжением всю комнату. Утонув в собственном вожделении, Мо Жань далеко не сразу заметил, что покрасневший Чу Ваньнин упрямо бормочет себе под нос:
— Я тоже хочу... сделать тебе приятно…
Последние слова зависли в воздухе, растворившись в захлестнувшем Чу Ваньнина приступе стыдливости. Мо Жаню показалось, что его душа вот-вот воспарит от счастья, а тело разорвется от неудовлетворенного желания.
Чу Ваньнин все еще держал руку на напряженном члене Мо Жаня. Невольно он почувствовал, как заключенное в нем неутоленное желание распространяется от его ладони по позвоночнику к вмиг онемевшей голове.
Наконец, у него появилась прекрасная возможность воочию оценить свирепость, мощь и величие, заключенные в этом пылающем «орудии убийства», по праву возглавившем мировой Рейтинг*. Какой же он огромный, твердый, обжигающе горячий, напряженный до предела, так что тонкая ткань исподнего с трудом сдерживала его неистовый напор. Теперь Чу Ваньнин был практически уверен, что никогда не сможет вместить в себя нечто подобное...
Кто бы мог подумать, что телесная близость с этим мужчиной способна запросто лишить человека жизни.
Теперь-то до него дошло, что предупреждение Мо Жаня
