– Дорогая, не злись. Причин несколько. Первое – хочу предупредить развитие сплетен о том, что императорская семья изощренным способом убивает неугодных фаворитов своих детей. Нам же не нужна такая слава, не так ли? В общем, конечно, переживем и такое, но мне бы не хотелось, чтобы подобное обсуждалось у меня в империи, а уж тем более за границей. Вовторых, хочу, чтобы дети на меня не обиделись, если вдруг всплывет истинная причина отправки этих двоих на войну. Аальсту этот поход дорого обошелся. Он потерял способности. Вполне могу представить реакцию Сюзанны, если кто нашепчет ей на ушко, что это изза меня…
Втретьих, мы с тобой договорились, что посмотрим, как оно будет, если их разлучить. Мне кажется, время пришло. Скоро полгода, как они перестали видеться. Пора посмотреть, что вышло из этой затеи. И вчетвертых…
– Ты хочешь, чтобы они опять встречались? – резко перебила его жена.
– Мы договорились, – император, не мигая, смотрел на жену, – дать им время. Срок вышел. Договоренности нужно соблюдать.
– А вчетвертых? – скривилась королева.
– Мне вдруг пришла в голову одна забавная мысль… Эта Терская… Судя по докладам – очень сильна. Первый курс только закончила, а уже такие результаты! А что будет, когда она выучится? Не зря же Хель ей цветок презентовала! Такой силы маг в семье… не так уж плохо… опять же, дар может детям передаться… да и связи с магами станут крепче… Войдет в их совет… Помогу… Вот тебе и ответ на твой вопрос: «А случись что, кто Динию на помощь придет?»
Император, закончив рассуждать, глядя в угол кабинета, повернулся к жене.
– Чтоо? Ты хочешь, чтобы темная вошла в нашу семью?! – Императрица наконец смогла набрать воздух и выдохнуть, поборов охватившее ее возмущение. Эта… Которая жила вместе с Аальстом в одном фургоне? Эту проститутку?! Ты разве не читал отчеты?
– Мда… – побарабанил пальцами по столу император. – Это она както зря сделала… хотя, вспоминая, как она смотрела на сына, мне кажется, что вряд ли она чтото Аальсту позволяла… Ну если только из желания отомстить. Тогда она просто дура и, значит, тем более нам нужна определенность в ситуации. Пусть встретятся и поговорят…
– Тогда я им все расскажу! Я все им расскажу! – вскочила сидевшая в кресле императрица.
– Ничего не имею против, – ответил Хайме. – Чем скорее все переругаются, тем лучше… – спустя несколько секунд пробормотал он себе под нос, оставшись один. – Быстрее все закончится. Хватит тянуть! Скандал так скандал. Переживу… Мне нужно делами империи заниматься, а не семейные дрязги разбирать…
«Может, на охоту уехать? – еще несколькими мгновениями позже пришла ему в голову заманчивая мысль. – Все одно не поработаешь… В лесу тихо… А ведь эльфы должны любить охоту! Или нет? Нужно подумать об этом… Но уж на лесто они точно с удовольствием посмотрят! Отдохну, да и заодно посмотрю, что там у егерей? Есть что гостям показать или нет? Да! Нужно будет еще магистра Белого ордена пригласить на беседу. Как бы чего они не выкинули. Эльфы ведь не люди… Сплошные заботы!»
– Все же едешь? – спросил я Стефи, стоя рядом с ней у кареты, заложив руки за спину.
Она хмуро кивнула. Стефания собиралась во дворец. Решила расставить точки над «i». Ну решила, так решила. Заодно будет, кому ответ Сюзанне отвезти.
– Смотри, – предупредил я тогда, когда она пыталась узнать мое мнение, как ей быть, – это может быть больно. Лучше напиши, что не можешь. Занята. Голову мыть будешь!
– Голову? – свела брови к переносице Стефи, пытаясь понять услышанное. – Что за ерунда?
– Вот именно ерунда! Зато прекрасно даст ему понять, насколько ты ценишь его приглашение. И что для тебя в жизни важнее.
– Так нельзя! Он же принц… Это неуважение к императорской семье.
– Ну если ты считаешь, что использование тебя в качестве комнатной собачки, которую можно пнуть под диван, если надоела, а потом свиснуть, когда захочется поиграться, это нормально – то нет вопросов! – индифферентно пожал плечами я. – А что ты мне тогда плела в походе?
Стефания долго молчала, опустив вниз голову. Наконец она произнесла:
– Я хочу видеть его глаза. Я сразу все пойму, когда в них посмотрю…
Нуну, мазохистка… Письмо тебе в руки! В общем, она решила ехать.
– Что ж… Удачно повеселиться, – напутствовал я, подавая руку и помогая ей взобраться в карету.
Испорченный вечер
Небольшой полукруглый зал. Узкие окна с гардинами розового цвета. Сквозь них смотрят синие сумерки. Большой черный рояль, на котором лежат три гитары. Их грифы украшены пышными разноцветными бантами. По всему залу расставлены небольшие диванчики и банкетки с яркой обивкой. Красной, синей, зеленой. Светлые деревянные стеллажи делят пространство зала на множество уютных уголков, каждый из которых выдержан в одной цветовой гамме. У стен приткнулись два столика под белыми скатертями с легкой закуской: сыр, буженина, рыбка, свежий хлеб. Вазы с фруктами. Бутылочки со сладким ликером и прозрачного стекла кувшины с холодным фруктовым морсом. Еще один стол, сладкий, стоит уже не у стены, а по центру. На низких стеклянных блюдах несколько видов пирожных, сахарные тянучки и ириски. В зале уже есть человек пять приглашенных гостей, которые, стоя в некотором отдалении, смотрят, как хозяйка на входе принимает еще одну гостью.
– Добрый вечер, баронесса.
– Добрый вечер, ваше высочество… Добрый вечер, ваше высочество принц…
Стефания повернулась и сделала поклон вышедшему сбоку, изза стеллажа, принцу, по всем правилам этикета приветствуя высоких особ. Особы в свою очередь ответили скупыми кивками и уставились на нее, разглядывая. Во взглядах их была холодность и неприязнь.
– Прошу простить, ваше высочество, но Эриадор Аальст не смог ответить на ваше приглашение… Он просил передать вам письмо с его извинениями…
Озарившая было лицо Стефании радость потускнела, когда девушка увидела выражение, с которым Диний смотрел на нее. Нахмурившись, она протянула принцессе маленький узкий конверт. Молча приняв его, принцесса чуть кивнула и продолжила хмуро разглядывать баронессу, не спеша вскрывать послание. Стефи была в блестящих черных сапогах до колена на высоких тонких каблуках. Сверху – не застегнутая штуковина, классифицируемая Эри как «пинджак длинный, женский, до бедер», под ним – белая шелковая блузка с салатовым шейным платком, заколотым серебряной брошью с фиолетовым камнем. Черного легкого шелка широкие короткие штанишки, чуть заправленные в сапоги. Черный пояс с большой круглой пряжкой, по которой разбежалась россыпь мелких прозрачных камней, и висящий на нем, на толстой серебряной цепочке, небольшой кинжал. Тоже в ножнах черного цвета с серебряными кольцами по ним. Рукоять кинжала тоже из серебра. Плюс – строгая прическа, помада на губах и тушь на ресницах. На лацканах пиджака – значки темного и целительского факультета и орден. Стефания была в образе воительницы. А именно «боевая магесесса в строгом костюме». Отцом образа был Эри, маявшийся бездельем в промежутках между состояниями беспамятства. Стефания, получившая из имперской канцелярии деньги, положенные ей за орден, оплатила материал и работу портного. Она, конечно, понимала, что приглашена во дворец не на официальное мероприятие, а на домашние посиделки, но другого наряда, достойного того, чтобы появиться на глаза принцу, у нее не нашлось. Она заказала себе два новых платья, но ни в какое сравнение с «концепцией» Эри они не шли. Нет, они, разумеется, очень миленькие и ей весьма идут, но сейчас это было не то. Для выяснения отношений костюм с элементами мужской одежды и военными атрибутами подходил лучше. Стефания чувствовала себя в нем гораздо уверенней. Да и смотрелась она в нем… Как сказал Эри, «отпад обалденный». Когда она шла до кареты, студенты, случайно попавшиеся навстречу, стали ярким подтверждением его слов. Да и сейчас приглашенные гости, заметив Стефанию, прекратили разговоры и, выстроившись в шеренгу, молча разглядывали ее наряд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
