18.
Тело бросает в дрожь. Хочу сделать шаг назад, убежать, спрятаться, но спина и так вжата в стену. Михаил нависает надо мной огромной скалой. Его горячее дыхание оставляет на нежной коже ожоги. Настолько я сейчас уязвима и чувствительна.
— Ты не имеешь права лезть в мою жизнь… — Произношу дрожащим голосом. Ведь он не имеет. Я ведь делаю все, чтобы избежать новой ошибки. Но как, если он…. так смотрит… Если мы сейчас находимся вдвоем в помещении. Если он так близко. Если… Я такая слабая в его власти…
Пальцы Михаила сжимаются на моем подбородке. Большой палец скользит по нижней губе, слегка придавливая. Я дрожу сильнее. Не от холода, нет. Возбуждение простреливает, задевая все нервные окончания. И я не одна такая. Его глаза… Я еще не видела их такими… В них появляется что-то новое. Пугающее. Будоражащее. Захватывающее дух. То, что заставит меня в скором времени стать грешницей. Жар разносится под кожей от одного его прикосновения. И самое ужасное, что я не хочу ничего прерывать.
Распахиваю губы, глаза блестят в темноте комнаты. Михаил сам подается вперед. Его губы находят мои. Бедное сердце колотится в груди как ненормальное. Бах. Бах. Бах. В висках отдается вибрацией.
Наши губы сливаются в поцелуе. Жестком. Страстном. Жадном. Первые секунды я стараюсь все исправить. В голове буквально визжит мысль, что нельзя. Нельзя. Я не должна так поступать. Упираюсь ладошками в его грудь, пытаюсь оттолкнуть. Но нужно быть честной с самой собой — я в жизни не сдвину эту скалу. Мужчина сильнее меня в множество раз. А в глубине души я совершенно не хочу его отталкивать. Я ведь хотела доказательств. Хотела знать, что не я одна схожу с ума. Вот же. Чем не доказательство?
Тихий стон вылетает из горла, тонет в нашем поцелуе. Я сдаюсь. Перестаю сопротивляться. Мои губы распахиваются. Я разрешаю Михаилу углубить поцелуй. Совершаю ошибку. Но такую желанную. Мои руки обхватывают его шею.
Я вся буквально пылаю, потому что руки Михаила скользят по коже. Задирают платье. Забираются под ткань, обжигая горячими ладонями мою кожу. Меня как будто бьет разрядами тока от его прикосновений, близости. Поцелуй становится более страстным и откровенным. Михаил выбивает из меня стоны. Забираюсь пальчиками в его волосы. Сжимаю. Тяну.
Медведь сжимает пальцами мое бедро, платье задрано до неприличия вверх. Он дергает мою ногу так, чтобы я закинула ее ему на бедро. От этого наша поза становится еще более пикантной. Я запрещаю себе думать. Заглушаю внутренний голос, который пытается до меня достучаться. Да, это плохо. Ужасно. Но я не стану сейчас это анализировать.
Из груди вылетает громкий стон, когда Михаил в меня вжимается. Дает прочувствовать всю степень своего возбуждения. Господи, мы оба с катушек слетели. Здесь столько людей. Столько свидетелей, любой может зайти сюда в следующую секунду. Но мужчине, кажется, на все это наплевать. Он слишком возбужден. У меня же зашкаливают все эмоции. Я схожу с ума лишь от того, что это я довела его до такого состояния. Что это от меня он настолько потерял голову, что сейчас не думает ни о чем, кроме меня. Господи, вот так и загадывай желания. Они же могут начать исполняться.
— Михаил… я… — Сказать он мне ничего не дает. Закрывает рот новым поцелуем.
Я сильнее вцепляюсь в него пальцами, когда его рука начинает скользить по внутренней части бедра. Подниматься все выше и выше. Хорошо, что я прижата к стене его телом, потому что нога, на которой я стою, дрожит так, что коленка вот-вот подкосится. Если бы не Медведь, я бы уже сейчас рухнула на пол. Но из головы вылетают последние мысли, когда его пальцы отодвигают в сторону край трусиков. Я буквально задыхаюсь в эту самую секунду.
— Ах… — Вылетает из горла, когда он прикасается к самому чувствительному месту.
— Такая мокрая, — хрипит в губы, а я заливаюсь краской с головы до ног. Мое белье пропиталось насквозь влагой. Я и правда мокрая. А виной всему этот самоуверенный Медведь, от которого у меня напрочь сносит крышу.
— Господи, — хриплю в ответ, откидываю голову назад и закатываю глаза. Потому что становится так хорошо, что я напрочь прощаюсь со здравым смыслом.
По телу проносится разряд тока. Один за другим. Все что сейчас происходит настолько нереально и реально одновременно. Запретно. Порочно. Непозволительно. Чертов внутренний голос никак не желает заткнуться и дать мне полностью наслаждаться всем происходящим.
Пальцы Медведя скользят по складочкам, распределяя влагу. Задевают клитор, тем самым заставляя меня дрожать. Впиваюсь зубами в его нижнюю губу, слегка сдавливаю. Причиняю боль. Вторая рука Медведя сжимает мою грудь через ткань платья. Пальцы находят затвердевший сосок, сжимают.
В помещении становится слишком жарко. Невозможно жарко. Начинает казаться, что вся одежа на нас лишняя. Хочется от нее избавиться.
Он ничего не говорит. Молчит. Никаких нежных слов. Просто трахает меня пальцами, а мой рот языком.
Его запах проникает в ноздри, сводит с ума. Дурманит. Но мысли в моей голове продолжают свою атаку. Ведь ничего не изменилось. Я все также продолжаю быть для него просто сексуальным объектом?
— Подожди, — хриплю, снова упираюсь ладошкой в его грудную клетку. Хочу остановить все это сумасшествие хотя бы на секунду. Вдохнуть свежего воздуху, хоть немного отрезветь от всего происходящего. Но Медведь не разделяет моих желаний.
— Что снова не так, Соня? — От интонации его голоса внизу живота все стянуло приятным спазмом. Горячее дыхание обожгло кожу лица.
Я сейчас боролась с самой собой. С одной стороны, я до безумия этого хотела. Мечтала по ночам под одеялом. Стоило представить, что комната Медведя совсем близко от моей, как внутри все сковывало приятным спазмом, а возбуждение накрывало сильнейшей волной. Можно сказать, что сейчас исполнялась моя личная эротическая фантазия. Но с другой стороны… я хотела большего. Я хотела, чтобы он говорил мне приятные слова. Чтобы не просто хотел поиметь, а также терял голову от меня, как я от него. Чтобы эта ошибка, которую я сейчас готова с ним совершить, была не просто так. Чтобы у этого был какой-то смысл.
Как будто слыша мои мысли трель телефонного звонка снова раздалась в
