Результаты исследований показывают, что на ранних стадиях развития многие женщины, особенно те, у которых был весьма небольшой опыт обучения в учебных заведениях, чувствовали себя беспомощными и даже глупыми, когда сталкивались с рациональным и четким способом познания. Они чувствовали себя так, как будто у них нет собственного голоса, и трепетали перед теми, чье р-состояние заявляло о себе громко и уверенно (главным образом это касалось мужчин, хотя были и женщины). Но в какой-то момент они осознавали, что их опыт, ощущения и интуиция имеют вес. На этом этапе, который авторы исследования назвали «субъективное познание», опрашиваемые почувствовали первые ростки «гносеологической компетенции», несмотря на то что это было связано не со способностью рассуждать и мыслить четко, а с формированием нового отношения к внутреннему голосу. Истина была найдена не в споре или обсуждении, а путем пробуждения внутренних ощущений. Как будто «непреложная истина» перевесила мнения «внешнего мира».
«…Я просто знаю. Я стараюсь не думать о проблеме, потому что решение уже, как правило, найдено внутри меня, и когда приходит время, если ты доверяешь себе, то просто знаешь ответ… Есть часть меня, о которой я даже не знала до недавнего времени, – это инстинкт, интуиция или что-то еще. Она оберегает меня. Она связана с проницательностью и восприятием. Я просто прислушиваюсь к тому, что происходит внутри меня, и знаю, что делать… чую сердцем. Сердце – мой самый преданный друг, оно никогда не предаст, не обманет и не отвернется от меня».
Это крайне важное и долгожданное открытие. Но у некоторых женщин оно сопровождалось чрезмерной реакцией, они пренебрегали тщательно продуманной информацией, при этом мнение внутреннего голоса воспринималось как единственно правильное и надежное, потому что соответствовало внутреннему позыву. Если появляется чувство, что «так правильно», значит, «неправильного» уже быть не может, и если вас постигнут сомнения, то это будет считаться неуважением или нарушением внутренней гармонии. Чувство, что вы сами являетесь полноценным субъектом познания, настолько драгоценно и при этом непрочно, что его источник нужно защищать от любых возможных угроз, реальных или мнимых. Чувство существования достоверного источника любого знания остается, просто перемещается в другое место: от положения снаружи – внутрь. И во время этого перемещения логика, факты и научные данные могут быть полностью отвергнуты. Авторы исследования комментируют свои наблюдения следующим образом: «Уходя в себя за ответом, женщины как будто отрицают способы познания, которые им кажутся “мужскими”».
«…Это вовсе не означает, что женщины ознакомились с логикой и теорией как инструментами познания, но не отдали им предпочтения. У них лишь есть неопределенное и непроверенное предубеждение против режима познания, который, как им кажется, бесчувственен и не свойственен женщинам, к тому же неблагоприятно сказывается на способности чувствовать. Такое антирациональное отношение главным образом присуще женщинам в период субъективизма. Они ценят интуицию как безопасный и более плодотворный подход в поиске истины».
Для некоторых женщин такое отношение может стать настолько же высокомерным и оскорбительным, как и то, которое они с таким трудом отрицают.
«Некоторые женщины… упрямо склонялись к своим убеждениям и не желали рассматривать альтернативные представления. Несмотря на то что они считали себя заботливыми и щедрыми, на самом деле они могли быть раздражительными и пренебрежительно относиться к суждениям других людей. Сталкиваясь с мнением оппонентов, они с легкостью использовали ненормативную лексику, говоря: “Какой бред!”… Находясь в состоянии войны с начальством или органами власти, эти женщины били противника его же оружием, переходя на словесные оскорбления. В школе, как и в жизни, они отвергали мнение других людей и не позволяли влиять на себя, используя разные приемы: они прогоняли от себя людей, заглушали криком их слова, унижали или хамили».
Позже, когда женщины, находясь на более гармоничной и сложной стадии, которую Беленки называет этапом «методического познания», оглядывались назад и оценивали этот период, они утверждали: «…Что интуиция может вводить в заблуждение; что на позывы сердца не всегда стоит полагаться и нет такого внутреннего голоса, который ни разу не ошибался; что не любая истина действительно истинна; что они не могут знать о том, чего никогда не видели и никогда не касались; что истинное знание общедоступно; что эрудицию можно уважать. Они поняли, что до истины нельзя дотянуться немедленно, ее нельзя “просто знать”. Вещи далеко не всегда такие, какими кажутся. Истина скрыта, а не лежит на поверхности, и наша задача – раскопать ее. Познание требует внимательного наблюдения и анализа. Нужно смотреть в оба и хорошенько прислушиваться».
Они осознали, что их страстный роман с внутренним голосом – и в особенности с непрочными скоропалительными выводами – был крайне важным шагом на пути к созданию уверенности в своих умственных способностях и развитию собственных путей познания. Но при этом процесс тормозили страх и неуверенность под воздействием заблуждений, связанных с принятием желаемого за действительное. Всегда можно сказать, что внутренний голос говорит нам то, что мы хотим услышать. Как вспоминала Минна, одна из участниц исследования, которая в то время постепенно оправлялась после неудачного замужества и готовилась стать трудотерапевтом:
«Меня приводило в замешательство буквально все. Я ко всему относилась неправильно. Я жила в мире своих фантазий. Нужно видеть мир таким, какой он есть, а не таким, как его хочется видеть. И я [больше] не хочу жить в придуманном мире».
На этом этапе процесс познания отличается большим количеством мнений, он относителен, сложен и занимает больше времени. Женщины, принимавшие участие в этом исследовании, теперь стали менее импульсивны при использовании интуиции и начали больше размышлять. Границы между субъективностью, основанной на чувствах, и отвлеченной объективностью начинают стираться, и процесс познания происходит благодаря взаимоуважению и общению. И не случайно испытуемые женщины начали интересоваться поэзией именно на этом этапе.
Одна из них, выпускница колледжа, презрительно отзывалась о критиках, которые приводили свои «так сказать, интерпретации» стихов, чтобы «оправдать свои собственные подвешенные в воздухе идеи». Она чувствовала: чтобы понять текст, нужно «отнестись к нему как к другу», принять его как «настоящий» и «независимый от вашего существования», а не «использовать для удобства или усиления точки зрения». Она стала способна применять тот путь познания, который философ Симона Вейль назвала «прежде всего внимательным. Разум освобождается от всего, что в нем было, чтобы принять сущность, на которую он смотрит, такой, какая она есть, во всей своей полноте»{90}.
Глава 7
Неосознанное восприятие
Ежеминутно в нас существует бесконечное множество восприятий, но без осознания и обдумывания, то есть в самой душе происходят изменения, которых мы не замечаем, потому что впечатления либо слишком незначительны, либо многочисленны.
Готфрид Вильгельм Лейбниц
Мы гораздо больше, чем нам кажется, связаны с внешним миром и подвержены его влиянию. В 60-е годы XX века было много разговоров о том, что при помощи быстро меняющихся, не отслеживаемых сознанием кинокадров людей заставляют покупать определенные напитки. Причем без их осознанного желания. Да, впоследствии выяснилось, что сублиминальная реклама не заставляет нас идти против своих желаний настолько сильно, как мы этого боимся, но факт воздействия на подсознание неоспорим. Мы довольно часто подвергаемся этому воздействию, и не только когда слушаем запись или смотрим на экран. Воздействие на подсознание существует постоянно, и мы ничего не можем с этим поделать. Субразум находится в постоянной связи с окружающим миром, но это никак не отражается на нашем сознании. Мы не просто не можем понять, что происходит у нас в голове, мы даже не видим, что происходит вокруг!
Писать о подсознательном восприятии очень нелегко, потому что все языковые понятия, которые применяются по отношению к нему, очень сумбурны. Не существует слова, которое означало бы «быть под влиянием того, о чем нам неизвестно», это отсутствие понятия – признак того, что в нашем обществе пренебрежительно относятся к проявлениям субразума. Говоря о «знаках», полученных из окружающей среды (или поступивших от собственного тела), независимо от того, были они получены сознательно или нет, я буду использовать слово «осведомленность», хотя понимаю, что это расходится с мнением большинства тех, кто употребляет это слово иначе. Понятия «сознание» и «сознательная осведомленность» я приберегу для обозначения того, что четко проявляется перед нашим мысленным взором. Таким образом, нет ничего парадоксального в том, что я использую выражение «бессознательная осведомленность», когда говорю о состоянии, в котором на нас оказывает влияние что-то, чего нельзя осознать{91}.
