Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Для вас что-нибудь означает это число? Бисеза постаралась сохранить спокойствие. Ей не впервые приходилось обдумывать новую, неожиданную информацию.
— Но что оно может означать?
— Это вы, по идее, должны бы мне ответить, не забывайте. Вы говорите, что вам все это было показано и что домой вас доставили с какой-то целью. С сознательной целью, которую преследовали те, кто, как вы полагаете, и сотворил все это. Те, кого вы именуете…
Он заглянул в записи.
— Первенцами, — подсказала Бисеза.
— Да-да. У вас есть хоть какая-то догадка, почему выбрали вас, почему именно вами так манипулировали?
— Я бросила им вызов, — ответила Бисеза, но тут же добавила: — На самом деле нет у меня никаких догадок. Я чувствую, что мне что-то говорят, но смысла не понимаю.
Она беспомощно посмотрела на Бэтсона.
— Это звучит безумно?
— Совсем наоборот. Судя по моему личному опыту, психически нормальные люди считают, что мир невероятно сложен и непременно несправедлив. Давайте будем откровенны: в армии все именно так и есть! А безумцы — это те, которые считают, что все понимают в мире.
— Стало быть, вы склонны мне верить, потому что я не понимаю смысла того, о чем рассказываю, — сухо резюмировала Бисеза.
— Я так не говорил, — возразил Бэтсон. — Но с самого первого мгновения, как только вы вошли ко мне в кабинет, я понял, что вы говорите правду — так, как вы ее понимаете. А мне пока не удалось исключить возможность того, что все, о чем вы говорите, действительно имело место… Простите.
У него на столе загорелся софт-скрин. Он прикоснулся к экрану, и Бисеза увидела, как замелькали таблицы и графики. Через пару минут Бэтсон сказал:
— Пришли результаты вашего обследования у медиков. Конечно, вам следует обсудить эти результаты с ними, но, насколько я вижу, вы действительно та, за кого себя выдаете: это подтверждается исследованием ДНК и осмотром у стоматолога. Вы практически здоровы, хотя, судя по всему, переболели кое-какими весьма экзотическими болезнями. А ваша кожа получила намного больше ультрафиолета, чем было бы полезно для вас.
Бисеза улыбнулась.
— На Мире сильно изменился климат. Мы все там обгорали на солнце.
— И еще… гм-м…
Он уставился на экран и откинулся на спинку стула.
— Что там?
— Судя по этим результатам… В общем, докторишки исследовали вашу теломеразу — понятия не имею, что это такое, но что-то связанное со старением ваших клеток, — и получается, что вы на пять лет старше, чем должны быть.
Бэтсон посмотрел на нее и улыбнулся.
— Ну-ну. Становится все интереснее, лейтенант. Похоже, ему откровенно нравилось, как все оборачивается.
17
Мозговой штурм
Шиобэн снова сидела с Тоби Питтом в зале для совещаний Королевского общества.
На большом настенном софт-скрине красовалось морщинистое меланхоличное лицо Михаила Мартынова. Шиобэн казалось, что он всегда выглядит так, будто у него изо рта торчит сигара, но на лунной базе было запрещено курение чего бы то ни было — даже новейших, неканцерогенных, не загрязняющих атмосферу и не вызывающих привыкания сигарет. Михаил говорил:
— Если бы все было проще — если бы нам грозил всего-навсего астероид, летящий к Земле, чтобы стукнуть нас по башке! Где же, где Брюс Уиллис, когда он так нужен?!
— Кто-кто? — переспросил Тоби.
— Не имеет значения. Просто у меня нездоровая любовь к плохим фильмам прошлого века…[9]
Шиобэн сидела и слушала их нервозную болтовню. Прошла неделя после ее второго возвращения с Луны.
Она переутомилась и переволновалась, у нее болели глаза. После межпланетного пространства ей было душно в затхлой атмосфере Королевского общества. Пахло полиролем, в углу булькал здоровенный кофейный автомат, на столе стояло блюдо с горкой низкокалорийных бутербродов. А Шиобэн была близка к отчаянию. С того дня как Мириам поручила ей найти способ, как справиться с грядущей солнечной катастрофой, прошел месяц, и весь этот месяц Шиобэн только тем и занималась, что разговаривала с учеными и вела научный поиск, но не добилась ничего. Только все чаще накатывали волны отчаяния да поступали отрицательные отзывы от экспертов по всему миру.
Михаил и Тоби — разномастная команда — остались последней надеждой Шиобэн. Но она не собиралась им об этом говорить. Она порывисто произнесла:
— Давайте продолжим.
Михаил заглянул в свои записи.
— У меня имеются последние прогнозы Юджина.
В крышке стола перед Шиобэн и Тоби загорелись софт-скрины, на них появились графики, демонстрирующие зависимость потока энергии от длины волны, массы частиц и прочих параметров.
— Боюсь, никаких существенных перемен. Мы видим мощнейший выброс солнечной энергии, который произойдет двадцатого апреля две тысячи сорок второго года. Выброс продлится почти двадцать четыре часа, поэтому под огнем окажется почти каждая точка на поверхности Земли. Мы даже не будем иметь убежища в виде ночи. Поскольку через пару дней — весеннее равноденствие, то и полюс не ждет пощады. Нужно ли описывать, что станет с атмосферой, с океанами? Нет. Достаточно сказать, что Земля будет стерилизована на глубину в несколько десятков метров.
— Но, — продолжал Михаил, — теперь мы гораздо четче представляем себе, каким именно образом произойдет выброс энергии. Мы видим разрывы в лучистой и конвективной зонах, где в обычное время хранится колоссальный запас энергии…
Михаил прикоснулся к своему софт-скрину. Один из графиков загорелся ярче.
— Понятно, — кивнула Шиобэн. — Интенсивность достигнет пика в диапазоне видимого света.
— Как обычно и происходит с солнечным светом, — ответил Михаил. — А если точнее, речь идет о зеленом цвете. К нему наиболее чувствительны наши глаза, в его спектре лучше всего действует хлорофилл. Несомненно, именно поэтому хлорофилл был избран эволюцией в качестве химического вещества для фотосинтеза — топлива для воздухолюбивой растительности.
— Значит, вот что перед нами: колоссальный выброс зеленого света от Солнца, — решительно заключила Шиобэн. — Давайте поговорим о том, как с этим можно справиться.
Тоби ухмыльнулся.
— Начинается самое веселенькое!
Михаил предложил:
— Можно, я начну?
Он снова поработал со своим софт-скрином, и на дисплеях перед Шиобэн и Тоби появилось несколько диаграмм, таблиц и рисунков.
— Дело в том, — сказал Михаил, — что еще до нынешнего кризиса некоторые ученые задумывались о том, каким образом снизить солнечное облучение — пропорцию потока солнечной энергии, достигающего поверхности Земли. Конечно, все это происходило в контексте блокирования солнечного света во избежание глобального потепления.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
