занудой. Красивая до умопомрачения, но на десятой минуте общения захотелось закрыть этот справочник и поставить на полку. Смахивать иногда с него пыль тряпкой, но никогда больше не открывать.
Карина довольно улыбается.
– А ещё ты наврала мне про колье.
– И ты мне.
– Что?
– У меня телефон записывает все разговоры. Зная темперамент Асадова, – хотя должна отдать ему должное, выдержка у него что надо, – ты вчера получила от него не просто нагоняй.
– О чём ты? – Я прищуриваю глаза, наблюдая за ней.
– Моё чутьё меня не подводит, и как бы ты ни пыталась делать вид, что он тебе безразличен, смотришь ты на него не как племянница на своего дядю. В принципе, как и он на тебя. Особенно заметно со стороны. Инцестом попахивает, голубки, – смеётся Карина. – Но будущего у вас нет. И дело даже не в разнице в возрасте, нет. Просто… ты сама это вскоре поймёшь. И хочешь совет? Не превращайся в Катину. Я давно в замесе с Бергами. Лукас сломал дочку. Она была вполне себе нормальным и взбалмошным подростком, когда я впервые её увидела. А через три года она вернулась с каких-то курсов из Гонконга, и в кабинет зашёл запрограммированный робот и ходячая энциклопедия по экономике в одном лице. Полная противоположность себе прежней. Нет, ум – это хорошо, но всего должно быть в меру. Золотая середина. А её там нет. Ни в чём.
– Золотая середина? Ты вообще про что?
– Про твою молодость, Наташа. Когда швыряет из крайности в крайность очень сильно, и ты не знаешь, где нужно включить дуру, а где, наоборот, сказать всё как есть. Истерики на пустом месте, ревность и прочие составляющие дерзкого молодняка, – говорит она с горечью, приподнимая уголок губ. – С опытом всё приходит. А пока ты на минном поле. Подрываться с тобой Асадову, может, и будет интересно первое время, но надолго его не хватит. Другой он. Умеренный. Всегда в себе. Эмоции твои его заряжают, но привязанности – это не про него. Одиночка он.
Я не замечаю, как намыливаю руки в третий раз и в третий раз их мою. Тру до красноты, пока Карина говорит эти слова.
– Ладно. Идём флиртовать с блондином и шатеном? Раз уж ты племянница Асадова, а мне он организовал такую подставу с Фишером, устроим и ему весёлый вечер.
– Он же нас прикопает где-нибудь в парке возле отеля и завтра улетит один.
– У нас численное преимущество. И я терпеть не могу, когда он в таком приподнятом настроении. Премии лишусь, ну да ладно.
Я иду в зал за Кариной, думая о её словах. Собственно, в них есть доля правды. К тому же сегодня я всего лишь племянница Асадова. Как родственнице мне ведь ничего не будет за мои проделки, так? И тот блондин действительно такой лапочка…
17 глава
Наташа
Чем-то происходящее напоминает один вечер, после которого в моей жизни всё перевернулось с ног на голову. Я всё ещё сомневаюсь в правильности выбранного пути и в глубине души хочу соскочить, особенно когда блондин как бы невзначай кладёт руку на мою талию и начинает поглаживать участок голой кожи. Чувствую, как в спину словно вонзается металл, оставляя чёрные метки на тех участках тела, где сейчас находится рука Феликса. Так зовут несчастного парня, даже не подозревающего, как злится сейчас мой «дядя», наблюдая за нами со стороны. Не удивлюсь, если Феликсу вскоре будет вынесен смертный приговор, который приведут в исполнение этим же вечером.
Я поворачиваю голову, чтобы проверить, кажется мне или нет, что Динар не спускает с меня глаз, и, когда замечаю его взгляд, выдержка летит к чертям. Нет, там не сталь, там куски льда, и то, как он смотрит сейчас на меня… Мне это одновременно и нравится, и нет. Карина что-то говорила про эмоции и минное поле? Теперь я понимаю, что она имела в виду. Асадов вызывает те же ощущения. У меня дух захватывает, когда нахожусь рядом с ним. Это всё равно, что идти по заминированному полю и совсем не думать о последствиях, о том, что может разорвать на куски. Хотя в том, что будет взрыв, я теперь не сомневаюсь…
– Это провокация. Асадов будет в бешенстве, – шепчу Карине, но та лишь злорадно усмехается.
– На то и расчёт, Наташа. Ему полезно иногда выпустить эмоции наружу. Ничего он нам не сделает. А если не желаешь в этом участвовать, я пойму. Но на твоём месте я бы осталась, чтобы посмотреть, на что он действительно способен в гневе и на что ты подписываешься, вступая с ним в связь. Там полный патриархат и замашки собственника.
Противный голос внутри призывает к благоразумию, но я иду за Кариной и двумя молодыми людьми наверх. Любопытство сильнее. И как не воспользоваться предоставленным шансом и не подёргать тигра за усы? С последствиями буду разбираться позже.
Стараюсь не смотреть в сторону Динара, когда мы проходим мимо. К счастью, общество двух незнакомцев немного отвлекает меня от мыслей об Асадове. Я расслабляюсь и даже пытаюсь иногда шутить, пока Карина активно поддерживает беседу с молодыми людьми за нас двоих. Феликс старше меня на шесть лет. Внешне мой типаж. Я обожаю блондинов и млею от голубых глаз, как у Макса. Первое время после того, как его посадили в тюрьму, постоянно вспоминала его неживые отрешённые глаза, и мне от боли на стенку хотелось лезть. От того, что жизнь так несправедлива и он всю свою молодость проведёт в тюрьме. Думала свихнусь. И ещё Динар запрещал с ним видеться.
– Люк, а вы чем занимаетесь? – игриво поглаживая стенки бокала, интересуется Карина.
– Работаю на Лукаса. Начальник финансового отдела.
Феликс оказался программистом и тоже начальником. В моём представлении компьютерные гении – это всегда скучные ботаники в очках, но новый знакомый явно выделяется из серой массы своим внешним видом и остроумными шутками. Заметив, что я его рассматриваю, он тянется рукой к голове и красивым жестом поправляет волосы. Ой, кто-то ещё и нарцисс? Феликс усмехается с видом «Вот какой я красавчик. Заценила, детка?». Заценить-то я заценила, а вот мыслями всё равно в другом месте. Этажом ниже. И понимаю, что не так уж мне и нравятся голубые глаза у парней. Особенно без красивых мелких морщинок в уголках и холодного блеска в глубине чёрного взгляда.
Феликс кладёт свою руку на спинку стула и снова как бы невзначай касается меня и гладит плечо пальцами.
