– Вот твоя спальня. Тебе здесь будет удобно. Спасибо, Клео, ты можешь идти.
Охотник закрыл за служанкой дверь, затем подошел к Блисс, резко схватил ее за руку и рванул к себе. Блисс протестующе ахнула и попыталась вырваться, но сделать это ей, разумеется, не удалось – слишком уж неравны были силы.
– Зачем тебе все это? – сердито спросила Блисс. – Ты получил все, чего добивался, так оставь меня теперь в покое!
Охотник пристально посмотрел на Блисс своим единственным серебристым глазом, но пальцы не разжал.
– Ты целиком и полностью в моей власти. Я не отпущу тебя, пока не познаю твое тело так же подробно, как свое собственное. – В голосе пирата, кроме угрозы, прозвучала скрытая страсть...– Я буду спать с тобой столько, сколько захочу. Пока не устану. Когда устану, я тебе скажу. Но не думаю, что это случится слишком скоро.
Блисс обреченно опустила голову.
– Клео сказала, что отныне я должна буду делить с тобой эту спальню...
– Совершенно верно. Таков был мой приказ.
– Но я хотела бы спать в своей комнате!
– А я хочу, чтобы ты спала со мной.
«Нет, несмотря ни на что, я по-прежнему пленница, – уныло подумала Блисс. – И спорить тут бесполезно. Хоть весь день проговори, хоть лоб расшиби, ничего это не даст».
И все-таки в этой истории было для нее много непонятного. Непонятна неожиданная страсть Охотника к ней, непонятно его желание постоянно держать ее рядом с собой... А зачем, спрашивается, ему так необходимо, чтобы Блисс не только спала с ним, но и непременно отвечала на его страсть такой же сильной страстью? Никто и никогда не требовал от Блисс ответных чувств – кроме ее покойного мужа, разумеется...
Что ж, если уж ей так не повезло, она могла бы смириться с пленом. Но Блисс не давала покоя мысль о сыне. Она понятия не имела, что с ним происходит в то время, пока она сидит на этом проклятом острове.
– Отныне это – твоя спальня, – твердо заявил Охотник. – Кстати, ты не хотела бы сходить со мной на дальний берег? У меня сегодня есть свободное время.
– Да, конечно, – охотно согласилась Блисс. Такая прогулка очень интересовала ее – ведь Блисс ни на минуту не расставалась с мыслью о побеге. Однако часа через два она потеряла всякую надежду бежать. Остров был почти целиком покрыт тропическими джунглями, в которых кишели дикие звери, ядовитые гады и насекомые, а густые заросли мангра делали их совершенно непроходимыми. Кроме того, Охотник показал Блисс несколько ровных на первый взгляд мест, которые оказались зыбучими песками – попав туда, неосторожный путник был обречен на мучительную смерть. Да и пираты здесь водились в изобилии...
Остров, конечно, был весьма живописным, но Блисс, огорченная крушением своих надежд на побег, не могла сегодня по достоинству оценить его красоту. Она хмуро рассматривала ярких тропических птичек, которые сновали в ветвях деревьев, а завидев людей, круто взмывали в безоблачную синеву летнего неба. Не интересовали ее сегодня и древние индейские могильники, сооруженные из обломков скал и молчаливо хранящие тайны веков. Не радовали Блисс и белоснежные пляжи – чистые, пустынные. Только чайки, пеликаны да цапли кое-где ходили по краю воды, вылавливая рыбешек на обед.
Охотник повел Блисс к самой линии прибоя и вместе с нею присел на песчаный холмик.
– Ну, как тебе мой остров? – поинтересовался он.
– Красивый, – грустно ответила Блисс, которой больше всего на свете хотелось оказаться сейчас как можно дальше от этой красоты. – А где индейская деревня?
– На северном конце острова. Мы редко беспокоим их. Я приучил своих людей не трогать индейцев. Калуза – древнее и воинственное племя, но я заключил с ними союз, и они разрешили нам жить на их острове. Я даже подружился с их вождем – отцом Тамры. До сих пор, после его смерти, калуза свято соблюдают наш договор и никогда не нападают на белых, хотя у них много молодых воинов, а за мир я плачу тем, что снабжаю индейцев самым необходимым. Так мы и живем с ними, не докучая друг другу.
Внезапно Охотник поднялся и стал расстегивать свою черную шелковую рубашку.
– Что ты собираешься делать? – спросила Блисс, невольно любуясь выпуклыми мускулами, перекатывающимися под его кожей. Против воли у нее вдруг перехватило дыхание.
– Хочу искупаться. Я весь вспотел, пока мы шли: день такой жаркий. Хоть бы скорее зима настала, тогда не будет так жарко и влажно, – ответил Охотник. – Зимой здесь просто прекрасно! Самое лучшее время года на островах.
Он снова сел и принялся стаскивать сапоги.
– Составишь мне компанию?
– Нет, спасибо, – вежливо отказалась Блисс.
Тогда Охотник молча поставил ее на ноги, повернул спиной к себе и принялся расстегивать пуговицы на платье.
– Прекрати!
– Почему? Одному купаться скучно. – Он ловко расстегнул застежки, и платье упало с бедер Блисс на песок. – Нижнюю рубашку можешь оставить, если стесняешься. Впрочем, на всем пляже мы одни, так что стыдиться тебе некого.
Сам-то Охотник явно никого не стеснялся. Он спокойно стянул с себя все до последней нитки и протянул Блисс руку. Сначала она хотела отдернуть свою ладонь, но затем передумала: день стоял действительно жаркий, и Блисс тоже вспотела – больше, чем это позволительно настоящей леди. К тому же спокойная изумрудная вода выглядела так заманчиво, так приглашающе...
Взявшись за руки, они с Охотником вместе вошли в морскую прохладу. Блисс ожидала, что Охотник снимет и свою повязку с глаза, но он только потуже затянул ее, чтобы не потерять в воде.
Дно здесь было пологим, песчаным, чистым, а море спокойным и ровным, словно лист зеленовато-синей бумаги. Блисс с наслаждением чувствовала, как вода постепенно освежает ее распаленное тело.
Вскоре они зашли в прибой почти по грудь, и Охотник спросил:
– Ты умеешь плавать?
– Даже очень хорошо, – с гордостью ответила Блисс.
– Видишь ту скалу в глубине лагуны? Поплыли наперегонки! – азартно предложил Охотник.
– Тогда уговор: если я выиграю, ты меня отпускаешь домой, – сразу же приняла вызов Блисс.
Охотник удивленно посмотрел на нее своим единственным глазом.
– Ты что, всерьез надеешься обогнать меня?
– А почему бы и нет? Говорю тебе, я очень неплохо плаваю.
– Хорошо. Но если я доплыву первым, то назначу свой выкуп. – Блисс подняла брови, но ничего не стала спрашивать, надеясь, что Охотник назовет свои условия сам. Однако он не спешил. – Если выигрываю я... А впрочем, я объявлю свою цену на скале.
Блисс посмотрела на него и усмехнулась.
