Марк совсем по-детски улыбнулся, и Рейчел увидела перед собой мальчика, самоуверенного и дерзкого, не лишенного храбрости, которая присуща детям, достигшим девяти лет и сознающим свою победу. Рейчел не смогла сдержать улыбки.
– А еноты?
– Мою пленку показали тем же вечером по телевидению, а на следующий день на место выехала бригада спасателей. – Подражая голосу телеведущего, Марк произнес: – Никогда не надо недооценивать возможностей видеокамеры.
– Именно тогда ты увлекся видеосъемкой?
– Мы оба. Я собирался стать кинорежиссером и снимать короткие документальные фильмы, кадры которых способны были бы изменить мир к лучшему, а также захватывающие полнометражные ленты. Конечно же, с Джулией в главной роли.
Рейчел рассмеялась. Теплые звуки ее голоса ворвались в его душу, освещая ее самые дальние и давно забытые уголки.
– Так ты все-таки снял что-нибудь, способное изменить мир?
Покачав головой, Марк прислонился к стене и привлек к себе Рейчел. Она обняла его за талию и положила голову на грудь, отчего у Марка быстрее побежала по жилам кровь.
– Что же случилось, ведь вы с Джулией были такой хорошей командой?
– Мы выросли.
Рейчел подняла голову. Мальчик исчез, перед ней снова был мужчина, в глазах которого она видела тревогу и уже знакомую ей печаль.
Почти бессознательно Рейчел заключила его лицо в свои ладони. Как ей хотелось понять его, узнать о нем побольше… но тут из-за угла выглянула медсестра, и момент был упущен.
– Мистер Дерозье попросил передать вам, что осталось недолго, – сообщила она. Ее голос был таким же резким, как и манеры.
– Как Джулия? – спросил Марк, следуя за ней по коридору.
– С ней все в порядке, как, впрочем, и с ребенком. – Сестра остановилась у стойки и указала на комнату отдыха. – Мы будем держать вас в курсе.
Приехали родители Гарри и наперебой засыпали вопросами медсестру за стойкой.
– Похоже, у Джулии появилось гораздо больше родственников, чем она предполагала, – улыбнулась Рейчел.
Несколько часов спустя, в течение которых они успели выпить не по одной чашке кофе, мать Гарри наконец признала, что свадебные платья были в общем-то не так и плохи, а Марк посвятил сбитого с толку отца Гарри в детали устройства цифровых видеокамер. Но все четверо обернулись как один, стоило Гарри появиться на пороге. Глаза его были еще влажными от слез, ноги дрожали.
– Девочка, – прошептал он.
Еще некоторое время малышку осматривали врачи, потом медсестра поднесла ее к стеклу детской комнаты, и все собравшиеся пришли к единому мнению, что это самая красивая девочка из всех когда-либо рождавшихся на земле.
– Только двое, – предупредила медсестра, подняв два пальца. – И только на пять минут. Ей нужно отдохнуть.
Было решено, что первыми к Джулии пойдут Рейчел с Марком, так как последний тихонько пригрозил, что непременно отомстит, если кто-то опередит его. Учитывая важность момента, родные не стали с ним спорить.
Когда Рейчел и Марк вошли в палату, Гарри поправлял подушку под головой Джулии. Кровать рядом была заправлена, кому-то вскоре предстояло занять ее.
На фоне безукоризненно белых простыней Джулия казалась маленькой и бледной, к ее рукам, сложенным на плоском теперь животе, тянулся проводок. Но на губах ее сияла улыбка, и напряжение Марка немного спало.
– Ты видел ее? – спросила Джулия, – Ты видел, как она прекрасна? Не могу поверить, что она здесь, что она действительно наша. – Улыбка исчезла с ее лица. – Но я ведь испортила праздничный обед! Все эти люди, корнуэльские куры… – Она тяжело вздохнула. – Повара, наверное, хватил удар.
– Забудь о поваре, – сказал Марк, убирая прядку волос с ее лица. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, только все болит, – поморщилась Джулия, принимая из рук Гарри стакан воды. – Очень устала.
– Пойду скажу родителям, чтобы они принесли что-нибудь из еды, – сообщил Гарри, закрывая шторы. – Они могут и попозже зайти.
– Не надо, – остановила его Джулия. – Они так долго ждали. Я хочу их увидеть.
Поцеловав ее, Гарри похлопал Марка по плечу:
– Помоги объяснить моей маме, что пять минут – это действительно пять минут.
Переглянувшись с Рейчел, Марк последовал за Гарри, чуть не столкнувшись в дверях с медсестрой, которая несла вазу с желтыми ромашками. Подняв вазу к верху, женщина, смеясь, отступила назад.
– Чуть не сшибли, – прокомментировала она, одарив Джулию широкой улыбкой. – А это для вас.
Поставив вазу на тумбочку, она ткнула пальцем в Рейчел:
– Еще только одна минута.
– Слушаюсь, – кивнула Рейчел и повернулась к Джулии, которая уже читала открытку. – От кого цветы?
– От Гарри, конечно. – Джулия опустила лицо в дрожащие цветки и вдохнула. – Он знает, что я люблю ромашки, – прошептала она и, вздохнув, стала вытирать нос от желтой пыльцы. – Только бы он не чувствовал себя таким виноватым.
– Он винит себя в том, что ты раньше времени попала сюда, объяснила Рейчел. – Он жалеет, что так сильно настаивал на свадьбе.
– Но это же смешно. Я здесь только потому, что на улице слишком жарко, а я слишком много ходила. Мне все об этом говорили, даже ребенок, но я была так счастлива! – Джулия перевела взгляд на окно. – Ты не поставишь цветы вон туда, а то с тумбочки я их здесь свалю?
Джулия закрыла глаза.
– Я действительно очень рада, что Гарри настоял на свадьбе, несмотря на мои опасения. Он, конечно же, мне не верит, но это абсолютная правда.
Улыбка тронула губы Рейчел. Она вспомнила о потерянном кружевном шарфе, о шали, повисшей на кустах, и снова ее сердце сковало волнение. Слава Богу, что все закончилось так, как закончилось!
– Я верю тебе, и Гарри тоже.
Джулия открыла один глаз.
– Я еще не успела поблагодарить тебя за то, что ты сегодня для меня сделала. Без тебя я, наверное, просто удрала бы.
– Вовсе нет. Я ни на секунду не усомнилась, что ты хочешь пройти по этому ковру. Просто кто-то должен был помочь тебе убедиться в том, о чем ты и так уже знала. Очень многие были бы просто счастливы оказаться на моем месте, и твой брат в первую очередь.
– Ты права, – согласилась Джулия. – Но он бы сделал все не так тонко, как ты. Марк всегда отличался прямотой действий. – Джулия потянулась, но, поморщившись, снова приняла прежнюю позу. – Мне всегда нравилось это в Марке. Стоит ему чего-то захотеть, и он обязательно этого добьется. Никаких колебаний, никаких сомнений – решает и делает.
– Это уж точно, – пробормотала Рейчел, словно стрелой пронзенная воспоминанием о медленном сладостном обольщении в саду.
Интересно, что бы было, если бы ребенок решил подождать немного подольше?
