Теперь, сидя в машине напротив дома Джона О'Рурка, Кейт все поняла. Она очень хорошо знала свою сестру. Несомненно, Вилле хотелось уехать туда, где было море, где чувствовался его соленый запах, и был слышен шум волн. Кроме того, ее интересовали музеи, достопримечательности, памятники искусства. Здесь все это было, и, что также немаловажно, это место находилось довольно далеко от Вашингтона и в то же время достаточно близко для того, чтобы Кейт могла быстро приехать, если захочет, когда Вилла даст о себе знать.
И Вилла дала о себе знать, отправив сестре открытку.
Кейт вынула ее из кармана. На открытке был изображен вид из гостиницы «Восточный ветер»: скалистый берег, светящийся вдалеке маяк, изогнутый каменный волнолом. А на обратной стороне были строчки, написанные рукой Виллы. Чувствовалось, что она очень раскаивается в том, что произошло, и что важнее всего для нее – наладить прежние теплые отношения со своей сестрой.
Кейт уже давно – задолго до истории с Виллой – почувствовала, что в ее браке далеко не все было благополучно. Эндрю был влиятельным человеком, главным помощником сенатора. Он был помешан на своей карьере, много времени проводил на работе, задерживаясь допоздна, и часто бывал в разъездах. Кейт, поглощенная своей собственной работой и заботой о Вилле, на слишком многое закрывала глаза.
Иногда ей казалось, что брак был самой большой ошибкой в ее жизни, и она недоумевала, как ее угораздило выйти замуж за Эндрю…
Но он был неотразимо привлекателен и, как никто другой, умел очаровывать, давая женщине почувствовать себя исключительной. У него был настоящий талант нравиться людям и добиваться от них чего угодно. Эндрю был из тех людей, которые, пользуясь своим обаянием, могут продать человеку его собственный автомобиль, и, благодаря этому своему таланту, он стал со временем одним из самых эффективных лоббистов.
Кейт и Эндрю заинтересовались друг другом на вечеринке, устроенной в честь принятия законопроекта об охране морских биоресурсов, предложенного сенатором. Эндрю, своей закулисной деятельностью, внес большой вклад в продвижение этого законопроекта, и Кейт, зная это, уже заранее прониклась к нему симпатией.
– Почему вы с таким энтузиазмом занимаетесь этой проблемой? – немного смущаясь, спросила Кейт, очарованная обходительным Эндрю в элегантном, сшитом на заказ костюме.
– Я сам с побережья, – ответил Эндрю, доверительно придвигаясь к Кейт. – Я родился и вырос в штате Мэн, и мне прекрасно известно, как быстро обыкновенная человеческая жадность может погубить целую популяцию омаров.
Кейт улыбнулась и поднесла к губам бокал «Шардоне».
– Да, мне тоже это знакомо, только в моем случае – это голубые крабы и устрицы.
– А почему вы стали этим заниматься? – поинтересовался Эндрю, стараясь перекричать музыку и гул голосов.
– Потому что мне все это близко с самого детства – я родом с острова Чинкотиг.
– Серьезно? Мои сестры в детстве просто с ума сходили от книжки про пони Мисти с Чинкотига… Так, значит, вы любите природу. Но что тогда привело вас в этот большой душный город?
– Учеба, затем работа. Я работаю в Национальной академии наук. Ну, а вас что сюда привело?
– Желание делать добро, – ответил Эндрю, округляя глаза и изображая, будто бьется головой о стену. – Можете смеяться, но это действительно так.
– Ну, что вы, здесь не над чем смеяться, – с улыбкой сказала Кейт, взглянув ему прямо в глаза. – Это, напротив, достойно восхищения.
– Спасибо… просто мне всегда хотелось заботиться о жизни на земле – ради наших детей.
– И наших сестренок, – добавила Кейт.
Эндрю ласково улыбался, и в его глазах читался такой искренний интерес, что Кейт рассказала ему все о своей жизни: о смерти родителей, о старшем брате Мэтте, занимающемся ловлей устриц и пропадающем в море целыми днями, о Вилле, которая осталась у нее на руках десятилетним ребенком. Она рассказала ему, как провожала сестру на танцы в школе (и была самой молодой из провожающих), как учила ее водить машину на пустынной автостоянке, как они ездили вместе путешествовать.
– О, ваши плечи… – произнес Эндрю, осторожно коснувшись пальцами ключицы Кейт и заботливо заглянув ей в глаза.
– О чем вы? – спросила она, взволнованная его неожиданным прикосновением.
– Как много вам приходится нести на своих плечах. Вы были слишком молоды для той ответственности, которая свалилась на вас…
На коктейле присутствовали два сенатора, помощник президента, чиновник из Министерства юстиции, три члена палаты представителей, несколько известных журналистов и много других важных персон. Однако Кейт не замечала никого вокруг, кроме этого милого, доброго, понимающего человека.
Он взял бокал из ее рук и поставил его на столик. Потом они вместе вышли на улицу. Вечер был жаркий, пахло глицинией и сиренью. Служащий парковки подогнал машину Эндрю – старый «порше» – и они уехали вместе. В баре, куда они заехали выпить по бокалу пива, они уже сидели, держась за руки. И в конце концов, этой же ночью, Кейт оказалась в Уотергейте, в квартире у Эндрю. В ту ночь ей казалось, что она встретила любовь всей своей жизни. Тогда она еще не знала, что это была обычная схема Эндрю.
На одну ночь он снял груз с ее плеч, дав ей почувствовать себя защищенной. Он обещал ей любовь и заботу, в которой она так нуждалась после смерти родителей. Вилле в то время было пятнадцать лет, и Кейт была так истощена от лежащей на ней ответственности за сестру, что с благодарностью приняла желание Эндрю взять на себя заботу об их обеих.
Их брак длился семь лет. Любил ли он по-настоящему хоть одну из них? Кейт сомневалась. У Эндрю была слабость к женщинам, нуждающимся в помощи. А таких вокруг него было огромное множество. И он, по своему великодушию, хотел помочь им всем. Или, возможно, если посмотреть с другой стороны – он просто пользовался женщинами, которым нужна была его помощь.
К тому времени, когда Вилла стала работать у Эндрю, чтобы зарабатывать на жизнь и иметь возможность спокойно заниматься живописью, Кейт уже почти махнула рукой на свой брак. У нее оставалась единственная надежда, что Вилла, которую Эндрю взял к себе на работу, станет для него сдерживающим фактором. Кейт даже подумать не могла, что между ними может завязаться роман. И потом, когда все открылось, она была ужасно зла на себя и в то же время испытывала чувство вины за то, что уговорила сестру принять предложение Эндрю о работе. Однако Виллу она тоже винила во всем, что случилось.
Теперь, сидя в машине перед домом Джона, Кейт пыталась честно ответить себе на вопрос: как бы она поступила, если бы открытка Виллы дошла до нее вовремя? Кейт с грустью перечитала слова: «Как бы мне хотелось, чтобы ты тоже побывала здесь…» Поехала ли бы она за своей сестрой сразу же или нет?
