— Хорошо, — сказал путешественник, — но я, как ты сказал, воин. Я по своей природе близок к ней. Мы с богиней думаем одинаково. В большинстве случаев мы соглашаемся. А когда не соглашаемся, я вспоминаю, что она также и женщина.
— Я живу здесь, — сказал жрец, — но не говорю так интимно о богах, о которых забочусь.
— На людях — да. Ты мне не говори о жрецах. Я пил со многими из вас и знаю, что вы такие же богохульники, как и все остальное человечество.
— Для всего есть время и место, — сказал жрец, оглядываясь на статую Кали.
— Ну-ну. Скажи-ка, почему основание статуи Ямы давно не чищено? Оно все в пыли.
— Его чистили только вчера. Но с тех пор многие проходили перед ним, и остались заметные следы.
— Почему же тогда у его ног не лежат подношения и остатки жертвоприношений?
— Смерти не приносят цветов, — сказал жрец. — Люди просто приходят, посмотрят и уходят. Мы, жрецы, всегда чувствовали, что обе статуи расположены очень хорошо. Они составляют страшную пару, верно? Смерть и владычица разрушений.
— Мощное звено, — ответил посетитель. — Но не хочешь ли ты сказать, что Яме никто не приносит жертв? Вообще никто?
— Только мы, жрецы, когда того требует календарь набожности, и иногда горожане, когда любимый человек лежит на смертном ложе, а в непосредственном перевоплощении ему отказано — вот и только, других нет. Я ни разу не видел, чтобы Яме приносили жертву просто так, искренне, от доброй воли, от сердца.
— Он, наверное, обижается.
— Нет, воин. Разве не все живые существа сами по себе жертвы Смерти?
— Да, ты говоришь правду. Зачем ему добрая воля и чувства? Дары не обязательны, он и так возьмет, что захочет.
— И Кали тоже, — согласился жрец. — И в случае обоих божеств я часто оправдываю атеизм. К несчастью, они проявляют себя в мире чрезмерно сильно, чтобы их существование можно было бы эффективно отрицать. Очень жаль.
Воин рассмеялся.
— Жрец, не желающий верить! Я тоже. Меня это смешит. На-ка вот, купи себе бочонок сомы… для жертвенных целей.
— Спасибо, воин. Куплю. Не пойдешь ли со мной на небольшое возлияние в честь Храма?
— Клянусь Кали, пойду! — сказал воин. — Только немного.
Он пошел со жрецом в центральное здание и спустился по лестнице в келью, где стоял бочонок сомы и две чаши.
— За твое здоровье и долгую жизнь, — сказал воин, поднимая чашу.
— За твоих ужасных покровителей — Яму и Кали, — ответил жрец.
— Спасибо.
Они залпом выпили крепкое пойло, и жрец зачерпнул еще две чаши.
— Согреть горло в холодную ночь.
— Отлично.
— Приятно видеть, что некоторые путешественники уезжают, — сказал жрец. — Их набожность обогащает Храм, но они очень сильно утомляют штат.
— За отъезд пилигримов!
— За отъезд пилигримов!
Снова выпили.
— Я думаю, что большинство их приехало, чтобы увидеть Будду, — сказал Яма.
— Это правда. Но с другой стороны, они не хотят вызвать этим вражду богов. Так что, прежде чем идти в пурпурную рощу, они обычно приносят жертвы или дают Храму молитвы.
— Что ты знаешь о так называемом Татагатхе и его учении?
Жрец отвел глаза.
— Я жрец богов и брамин. Я не желаю говорить об этом человеке.
— Значит, он насолил и тебе тоже?
— Хватит! Я пояснил тебе свои желания. Об этом я разговаривать не буду.
— Это дело не имеет значения. Оставим это. Спасибо тебе за сому. Спокойной ночи, жрец.
— Спокойной ночи, воин. Пусть боги улыбаются на твоей дороге.
— И на твоей тоже.
Поднявшись по лестнице, Яма вышел из Храма и пошел через город. Пешком.
* * *
Когда он подошел к пурпурной роще, на небе было три луны, за деревьями слабо светили лагерные огни, в небе над городом отсветы огня. Влажный ветер шевелил растительность.
Яма бесшумно вошел в рощу.
Выйдя на освещенное место, он оказался перед рядами неподвижно сидевших фигур. Все они были в желтых плащах с желтыми же капюшонами, натянутыми на голову. Они сидели тут сотнями, не издавая ни звука.
Он подошел к ближайшей фигуре.
— Я пришел увидеть Татагатху, Будду.
Человек, казалось, не слышал.
— Где он?
Человек не ответил.
Яма наклонился и посмотрел в полузакрытые глаза монаха. Человек как будто спал, и их взгляды не встретились.
Тогда он возвысил голос, чтобы все в роще услышали:
— Я пришел увидеть Татагатху, Будду. Где он?
Он словно бы обращался к камням.
— Не думаете ли вы спрятать его таким манером? — крикнул он. — Не думаете ли вы, что если вас много и вы одинаково одеты, я не найду его среди вас?
Только вздох ветра, идущего с другого конца рощи. Свет замерцал, зашевелились пурпурные листья.
Яма засмеялся.
— В этом, возможно, вы и правы, — согласился он. — Но когда-нибудь вам придется двигаться, если вы хотите остаться живыми. А я могу ждать так же долго, как и всякий другой.
И он сел на землю, прислонившись к коре высокого дерева и положив на колени свой клинок.
Его тут же охватила дремота. Голова несколько раз кивала и дергалась вверх. Затем он уронил подбородок на грудь и захрапел.
Он шел через сине-зеленую равнину, и травы расступались перед ним. В конце этой тропы стояло массивное дерево, которое как бы не росло на земле, а держало весь мир своими корнями, и его ветки достигали звезд.
У подножия дерева сидел, скрестив ноги, человек с легкой улыбкой на губах. Яма знал, что этот человек — Будда, подошел и встал перед ним.
— Приветствую, о Смерть, — сказал сидящий, увенчанный розовым ореолом, ярко сиявшим в тени дерева.
Яма не ответил, но вытащил свой клинок.
Будда продолжал улыбаться, и Яма, шагнув вперед, услышал звуки далекой музыки.
Он остановился и оглянулся вокруг, подняв клинок вверх.
Они шли с четырех сторон, четыре Регента мира, спустившиеся с горы Шумерну: впереди Мастер Севера, сопровождаемый своими Якшасами, одетыми в золото, на желтых лошадях, в сверкающих золотом доспехах; затем Ангел Юга в сопровождении своих воинов Кумбхандов, на голубых конях, с сапфировыми щитами; с Востока ехал Регент, чьи конники были в серебряных одеждах и с жемчужными щитами; а с Запада пришел Тот, чьи Наги ехали на кроваво-красных лошадях, в красной одежде, и несли перед собой коралловые щиты. Копыта лошадей не касались травы. В воздухе была слышна только музыка, и она становилась все громче.
— Зачем приближаются Регенты мира? — спросил Яма.
— Они идут, чтобы унести мои кости, — ответил Будда, продолжая улыбаться.
Четыре Регента натянули поводья. Их отряды остановились позади. Яма стоял перед Регентами.
— Вы пришли унести его кости, — сказал Яма. — А кто придет за вашими?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
