Читаем без скачивания Тяжелые времена - Хиллари Клинтон

Меня удивило то, как много внимания уделяли планам Челси, причем не только в Соединенных Штатах. В Польше в начале июля журналист, бравший у меня интервью, поинтересовался, как мне удавалось совмещать подготовку к свадьбе с исполнением обязанностей госсекретаря США.

— Как вы можете одновременно решать две совершенно разные задачи, и обе чрезвычайно важные? — спросил он.

А задача была действительно чрезвычайно важной! Когда мы с Биллом поженились в 1975 году, церемония состоялась в гостиной нашего маленького дома в Фейетвилле, штат Арканзас, в присутствии нескольких друзей и членов семьи. На мне было кружевное старомодное платье из муслина, которое я нашла со своей матерью в одном из магазинов накануне вечером. Но времена изменились.

Челси и Марк Мезвински, который вскоре должен был стать нашим зятем, запланировали незабываемые выходные для своих семей и друзей в городке Райнбек, штат Нью-Йорк. Как мать невесты, я была рада помочь, чем только могла, в том числе пересматривая фотографии цветочных композиций и изыскивая дома время для дегустации блюд и выбора платья. Я чувствовала, что мне повезло, поскольку моя основная работа подготовила меня к искусной дипломатии, необходимой для планирования грандиозной свадьбы. Я получила от этого такое удовольствие, что в День матери[25] направила всем сотрудникам Госдепартамента по электронной почте поздравление, подписавшись «MН» (мать невесты). На Рождество Челси подарила мне ожерелье, на котором были выгравированы эти же буквы: это также был намек. Теперь, когда Ханой был уже позади, я была готова вернуться ко всем «горящим» делам и ожидавшим меня решениям.

В понедельник я провела бóльшую часть дня в Белом доме, встречаясь в Овальном кабинете с президентом Обамой и в Ситуационном центре Госдепартамента с остальными членами команды по национальной безопасности. Кроме того, я встретилась также с министром обороны Израиля Эхудом Бараком, который находился в США с визитом. Я всегда наслаждалась общением с Эхудом, и это был весьма деликатный момент для мирных переговоров на Ближнем Востоке, но на этот раз я думала только о том, когда я наконец смогу уйти из Госдепартамента и сесть на челночный рейс в Нью-Йорк.

В конце концов в субботу, 31 июля, настал большой день. Райнбек — это прекрасный город в долине Гудзона с притягательно старомодными магазинами и хорошими ресторанами, и это место оказалось идеальным выбором. Друзья и члены семей Челси и Марка собирались в отеле «Astor Courts», элегантном здании, построенном на рубеже веков в неоклассическом стиле по проекту архитектора Стэнфорда Уайта для Джейкоба Астора[26] и его супруги Авы Астор. Его крытый бассейн, где, как утверждают, для Франклина Делано Рузвельта проводили сеансы физиотерапии в связи с его полиомиелитом, возможно, был первым бассейном, построенным в частном доме в США. После гибели Джейкоба Астора на затонувшем «Титанике» этот дом переходил от владельца к владельцу и несколько лет служил домом престарелых под патронажем католической церкви. В 2008 году он был восстановлен в своей первозданной красоте.

Челси выглядела совершенно потрясающе. Я смотрела, как она с Биллом шла к алтарю, и не могла поверить, что девочка, которую я впервые держала на руках 27 февраля 1980 года, выросла в эту красивую женщину, ведущую себя с таким достоинством. Билла, как и меня, переполняли чувства, возможно, даже еще больше, и я была рада, что он смог в таком волнении провести свою дочь к алтарю. Марк сиял, когда Челси присоединилась к нему под хупой, балдахином из ветвей ивы и цветов, который является элементом еврейского свадебного обряда[27]. Богослужение провели преподобный Уильям Шиллейди и рабби Джеймс Понет, и это было правильным решением. В соответствии с еврейской традицией Марк наступил на бокал для вина, и все приветствовали новобрачных. Позже Билл танцевал с Челси под песню «Как ты выглядишь этой ночью». Это был один из самых счастливых моментов в моей жизни, которым я безумно горжусь.

Я о многом передумала. Наша семья прошла через массу испытаний, она видела и хорошие, и трудные времена, и вот теперь мы отмечаем свое самое замечательное событие. Я была особенно рада тому, что моя мать смогла дожить до этого дня. У нее было трудное детство, она видела мало любви и поддержки, и тем не менее она смогла стать любящей и заботливой мамой для меня и для моих братьев, Хью и Тони. У нее были особые отношения с Челси, и я знала, как много значили для Челси присутствие и поддержка бабушки, когда она планировала свою свадьбу и замужество за Марком.

Я думала о будущем и о той жизни, которую Челси и Марк будут строить вместе. У них были большие планы и дерзкие устремления. И мне пришла в голову мысль: вот ради чего мы с Биллом так упорно работали многие годы, стремясь построить лучший мир — чтобы Челси смогла вырасти в безопасности, счастливой и однажды завести свою собственную семью, и чтобы у каждого ребенка была такая же возможность. Я вспомнила слова Дай Бинго, когда он показывал мне фотографию своей внучки: «Это то, ради чего мы живем». Это была наша обязанность: найти пути сотрудничества, чтобы быть уверенными в том, что наши дети и внуки унаследуют мир, который они заслужили.

Глава 5

Пекин: диссидент

Вскоре после того, как я была утверждена в должности госсекретаря, в наш дом на северо-западе Вашингтона нагрянула группа инженеров. Они установили у нас ярко-желтый телефон закрытой связи, чтобы даже в нерабочее время, даже ночью я бы могла поговорить с президентом или с послом в какой-нибудь далекой стране на деликатные темы. Это было постоянным напоминанием о том, что любые беды этого мира никогда не были слишком далеки от нас.

Вечером 25 апреля 2012 года, в среду, в 21:36, желтый телефон ожил. Звонил директор отдела политического планирования Госдепартамента и заместитель руководителя моего аппарата Джейк Салливан. Он говорил по закрытой линии связи с седьмого этажа Госдепартамента, куда он спешно вернулся, прервав редкий свободный вечер. Он сообщил мне, что у нашего посольства в Пекине возникла неожиданная проблема и что оно срочно запрашивает наши указания.

Тогда мы еще не знали, что примерно неделю назад слепой сорокалетний китайский правозащитник Чэн Гуанчен сбежал в провинции Шаньдун из-под домашнего ареста, перебравшись через стену своего дома. Он сломал ногу, однако смог ускользнуть от местной полиции, которая должна была следить за ним. Оставив свою семью, он с помощью современной «подземной железной дороги», организованной такими же, как он, диссидентами и их сторонниками, преодолел сотни миль и добрался до Пекина. Скрываясь в столице, он вступил в контакт с женщиной — дипломатом посольства США, у которой были давние связи с китайскими правозащитниками, и она сразу осознала всю серьезность сложившейся ситуации.

Чэн Гуанчен приобрел в Китае известность как «босоногий адвокат». Он защищал права инвалидов, помогал сельским жителям бороться с незаконным захватом земли коррумпированными местными властями, разоблачал нарушения прав человека в ходе проведения политики «одна семья — один ребенок», такие как принудительная стерилизация женщин и принудительные аборты. В отличие от многих других широко известных китайских диссидентов Чэн не был студентом элитного университета или городским интеллектуалом. Он сам был из бедных крестьян, юристом-самоучкой, и именно потому, что он являлся человеком из народа, его деятельность стала достоянием гласности. В 2005 году он был арестован после подачи группового иска от имени тысяч жертв репрессий со стороны властей. Местный суд приговорил его к пятидесяти одному месяцу тюремного заключения якобы за повреждение имущества и препятствие движению транспорта. Это был очевидный для всех несправедливый приговор, возмутительный даже для страны, игнорирующей принцип верховенства закона. После того как он полностью отсидел свой срок, он стал содержаться под домашним арестом, под надзором вооруженной охраны, отрезанный от внешнего мира.

Теперь Чэн Гуанчен был травмирован, находился в бегах и обратился к нам за помощью. На рассвете два сотрудника посольства США тайно встретились с ним в Пекине. Принимая во внимание то, что органы госбезопасности Китая охотились за ним, Чэн поинтересовался, не мог ли он укрыться в посольстве, по крайней мере, на то время, чтобы получить медицинскую помощь и разработать какой-либо план. Американские представители согласились передать эту просьбу в Вашингтон, где она была быстро доложена наверх. Чэн в это время в ожидании ответа продолжал кружить на машине по пригородам Пекина.

Ряд факторов существенно осложнял ситуацию. Прежде всего, это были организационные вопросы. У Чэн Гуанчена была сломана нога, и он находился в розыске. Если бы мы промедлили, то его, скорее всего, схватили бы. Дело осложнялось тем, что службы безопасности Китая усиленно и неустанно следили за нашим посольством и примыкающей территорией. Если бы Чэн попытался приблизиться к нему, они бы, вне всякого сомнения, схватили его прежде, чем мы бы успели отпереть дверь. Благополучно доставить его в посольство можно было, лишь послав наружу наших людей, чтобы спокойно забрать его. Боб Ван, заместитель руководителя нашего диппредставительства в Пекине, считал, что шансы Чэн Гуанчена составляли менее 10 %. Но если бы мы послали ему на помощь своих людей, они бы существенно возросли и превысили 90 %. Наряду с этим такой шаг, безусловно, усилил бы напряженность в наших отношениях с китайцами.