class="p1">— Сегодня у меня была усиленная тренировка, детка, и ты устроила мне второй заход, так что это хреново, но, да. Я разбит.
Я еще раз сжала его плечо.
— Значит, на самом деле ты заботишься о своем здоровье.
— Это тело — не чудо природы.
— Ты ешь овощи?
— Протеиновые коктейли, но иногда зеленый коктейль, — признался он.
— Я так и знала.
Джонни усмехнулся.
Затем он отпустил меня, мягко подтолкнул к кровати, и его руки потянулись к пуговице на джинсах.
Я забралась в кровать в его футболке.
Он присоединился ко мне и потянулся, чтобы выключить лампу возле себя, в то время как я сделала то же самое со своей стороны.
Я устроилась поудобнее, и у меня не было времени задуматься, будет ли он обнимать меня в случае, когда я не отключаюсь в его объятиях из-за большого количества безумно хорошего секса.
Он притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди.
— Тебе нужно, чтобы я поставил будильник? — спросил он.
— Разве он не установлен?
— На шесть тридцать, а не на пять.
Обычно в шесть тридцать я уже отправлялась на работу.
— Обойдусь внутренним будильником, — сказала я.
Продолжая обнимать меня одной рукой, Джонни откатился в сторону. Я услышала звуковой сигнал, а потом он вернулся.
— На всякий случай, — пробормотал он.
Мне было невыносимо то, что я могла по уши влюбиться в этого мужчину… но я не могла.
Мне было невыносимо то, что он был весь мой, а я была вся его… но только когда мы занимались сексом.
Мне было невыносимо то, что я знала: когда все закончится, я буду скучать по этим моментам, и скучать сильно… но я предпочла бы иметь их, пока могу, чем не иметь вообще.
Но сейчас они были у меня, и они были прекрасны.
Эти моменты также указывали мне путь к пониманию того правильного и хорошего, что я буду искать в будущем.
Проблема заключалась в том, что я была в ужасе от того, что правильное и хорошее могло оказаться только здесь, в этой постели, с ним, и нигде больше на этой земле.
Я не считала это невыносимым.
Просто не позволяла себе думать об этом.
Если бы позволила, то не знала бы, что делать.
***
Я не поняла, что меня разбудило.
Я просто проснулась.
Я также не поняла, откуда, но сразу почувствовала, что Джонни не со мной.
Но я почувствовала.
Перекатившись на спину, осторожно протянула руку к его стороне кровати.
Она была пуста.
Я услышала скулеж, и когда глаза привыкли к темноте, увидела у двери возле стены из окон Демпси.
Снаружи я едва могла разглядеть грудь Джонни у перил, а также его лицо и темные волосы, слившиеся с мраком ночи, и ниже талии он был одет во что-то темное.
Он стоял боком и смотрел в сторону ручья, как и в тот раз, когда я впервые проснулась в его доме.
Откатившись назад, я посмотрела на часы.
Было чуть больше двух часов ночи.
Я не знала, что делать.
Однако мое тело сделало все за меня.
Оно подвинулось к краю постели, мои ноги осторожно спустились на пол, и зная по опыту, что Вихрь будет спать рядом со мной, мне пришлось бы прокладывать себе дорогу, не наступив на него.
Вихрь лежал возле кровати.
Я почувствовала, как он пошевелился, поднял голову, и пробормотала:
— Тише, малыш. Я просто собираюсь проверить, как там Джонни.
Он снова улегся на место, и я встала с кровати.
Демпси подошел ко мне.
Я несколько раз почесала ему голову, а затем направилась к двери.
Когда я открыла дверь, то с более близкого расстояния отчетливее увидела Джонни, и как его голова повернулась ко мне.
Высунувшись в узкий проем чуть приоткрытой двери, чтобы не дать Демпси выйти, я тихо позвала:
— Ты в порядке?
— Иди сюда.
— Я не хочу мешать, если тебе нужно…
— Элиза, иди сюда.
Не пуская Демпси, я выскользнула за дверь, закрыла ее и подошла к Джонни.
Несмотря на то, что я собиралась встать достаточно близко, чтобы поговорить с ним, в тот момент, когда я приблизилась, он выбросил вперед руку и странно, мощно, почти насильно притянул меня в свои объятия и крепко обнял.
Сильно.
Не как обычно.
Не сексуально.
Не равнодушно.
Крепко.
О, боже мой.
— Ты в порядке? — прошептала я, тоже обнимая его.
— Я мудак.
— Что?
— Я мудак.
— Джонни, если ты говоришь о случившемся ранее, то все в порядке…
— Вчера звонила Шандра.
Я остолбенела.
— Ни с того ни с сего, я не слышал о ней много лет, и вот она звонит.
Снова по собственной воле, и на этот раз я их не остановила, мои руки скользнули вверх по его спине, по плечам, чтобы обхватить его шею по бокам.
Джонни опустил голову, перестав смотреть поверх меня и вместо этого взглянув мне в лицо.
— Ее отец болен. Она возвращается.
Удар, нанесенный после двух завтраков, двух ужинов, одного телефонного звонка, одной переписки и большого количества секса, ощущался гораздо сильнее, чем я была готова вынести.
Но я выдержала его, не подав виду.
И я сделала это ради него.
— Понятно, — прошептала я.
— Мне следовало изменить наши планы и встретиться с тобой в «Доме». Рассказать обо всем там. Позволить тебе вернуться домой с пониманием, как обстоят дела. Я не должен был привозить сюда твоих собак, заставлять тебя приезжать, кормить тебя ужином и трахать, и вести себя с тобой как придурок, и позволять тебе быть милой и сладкой, — все это делает меня полным мудаком.
— Ты хочешь, чтобы она вернулась, — предположила я.
— Нет, черт побери, — отрезал он.
Подушечки моих пальцев впились в его шею.
— Нет?
— Детка, она бросила меня по причинам, о которых я не могу сказать, и забрала с собой мою собаку. Причина, по которой она ушла, никуда не делась, хотя она и утверждает обратное. Я не собираюсь подставляться для того, чтобы она снова выпотрошила меня.
— Она украла твою собаку? — в недоумении спросила я.
— Я сам ей его отдал. Ей нужен был кто-то, кто бы защитил ее.
Боже.
Из того, что я узнала, это было так похоже на Джонни.
— Но я пожалел об этом, как только дверь за ней закрылась. Рейнджер был отличным псом. Я так сильно скучал по нему, что так и не взял другого. Но так все равно было правильно.
— Хорошо.
— Я не могу дать тебе того, чего ты заслуживаешь.
Я выдержала это без того,
