от него, это его дар Персефоне. Лина обижалась на него, но, на самом деле, была виновата сама. Она оскорбила его, когда он просто исполнял свой долг, она не приняла отказ, руководствуясь собственными чувствами, — но сейчас я помню лишь счастье, восхищение и любовь, и я хотела бы закрепить эти воспоминания в настоящем.
Аид не пошевелился. Ни жестом, ни взглядом он не показал свою реакцию на её слова. Просто ждал. Лина собралась с силами, будучи уверенной в глубине души, что непременно пожалеет о сделанном, придвинулась ближе и, прежде чем он успел предугадать её действия, поцеловала. Она закрыла глаза, отчаянно прижалась своими губами к его, желая в реальности почувствовать ту жизнь из воспоминаний. Коснуться её по-настоящему. В последствие, вспоминая этот момент, Лина будет допускать мысль, что Аид очаровал её, что он использовал что-то незаметное, чтобы привлечь её, но пока она просто шла на поводу собственного сердца и не желала останавливаться.
Аид застыл как изваяние, но лишь на краткий миг, после которого обнял её за талию и прижал к себе. Касание губ сменилось настоящим поцелуем: сначала нежным и чувственным, затем глубоким и страстным, — поцелуем, расколовшим реальность.
Лина едва понимала, что делает. Она сгорала в нём, в его губах и прикосновениях, и готова была поклясться, что ещё никто никогда не целовал её так — до дрожи в коленях, до сводящего с ума желания. Лина не заметила, как они оказались в спальне, зато отчётливо запомнила падающие цветы, оторванные неудачным движением, стук атласных пуговиц по полу, которые никак не желали расстёгиваться, и прохладная поверхность стены, к которой он прижал её в поцелуе, доводящем до исступления. Светлячки под потолком, его руки и губы, воспоминания, воплотившиеся в реальность, и любовь, какую ей не мог дать никто, кроме него. Любовь, которая родилась задолго до того, как на свет появилась она сама.
Они, каждый по-своему предчувствуя грядущие события, позволили себе немного свободы. Она, переполненная воспоминаниями, хотела поделиться с ним крупицей счастья, крупицей эмоций и чувств, которые непрерывно испытывала с первой встречи. И делилась. А он не мог отказать ей, потому что сам хотел этого, потому что во тьме его жизни она была единственном светом, персональным солнцем царства Теней, и единственной надеждой на счастье. Что бы между ними ни произошло в прошлом, что бы на самом деле их ни связывало, он по-прежнему любил её, глубоко и искренне любил.
________________________________________________
*Пеплос — женская одежда. Отличается от хитона большим количеством складок, не имеет рукавов и надевается поверх туники.
Глава 10. Измена
(за год до начала Эпохи Противостояния)
… Череда прощаний и разлук, тоски и счастья стали обыкновенным укладом жизни Персефоны на ближайшие века. Она и Аид постепенно привыкали к этому и становились только ближе, вопреки ожиданиям Деметры. Но времена меняются, а прошлое никогда не уходит бесследно и, как не прискорбно, возвращается в самый неподходящий момент.
Так и прошлое Аида решило вернуться к нему зелёными красками леса.
Что такое века для богов и бессмертных? По сути, те же годы и дни смертных, заключённые в кокон бесконечности бытия. Аид и Персефона были вместе уже много тысяч зим, но им обоим казалось, что они познакомились лишь вчера — их любовь пылала ровным тёплым пламенем, неугасающим, вечным и сильным. В эту осень Аид с нетерпением ждал, когда Деметра начнёт грустить, когда западный ветер Зефир прибьёт к вратам Подземного царства первый осенний листок, что значило скорое возвращение Персефоны. В этом году тоска по ней так сильно изводила Аида, что ещё немного, и он бы вышел, чтобы забрать её раньше времени.
Его тоска и печаль долетели до южных полей, где на покой собирались лесные нимфы — дриады. Все бессмертные, так или иначе связанные с живой природой, ненавидели Персефону, не желали, чтобы она возвращалась в царство Теней, и особенно не желала этого дриада Минфа. Помимо того, что жизнь Минфы замирала на долгий период с середины осени до середины весны, она ещё и утратила возможность проводить время с возлюбленным — Персефона забрала его. Когда-то давно Минфа любила бывать в покоях Владыки Аида. В его дворце, хоть и мрачном, она пряталась от земных непогод, а теперь… теперь её место заняла богиня, которая, по мнению Минфы, не заслуживала внимания ни одного царя. Она, Минфа, тоже была связана с природой, тоже могла заставить всё вокруг цвести, и пусть к богиням её не причисляли, она считала себя ничем не хуже Персефоны. Долгие годы она горевала, лишившись возможности посещать царство Теней, но чем дальше оставалась одна, чем больше думала об этом, тем сильнее убеждала себя в том, что запрет на её появление во дворце Владыки исходит не от самого Аида, а от его жены.
В этот год, дойдя до крайней точки кипения, Минфа отказалась сопровождать своих сестёр и осталась у ручья. В какой-то момент она подумала, что предпочтёт замёрзнуть здесь, чем снова пропустит часть своей жизни, которую так сильно любит. Может быть, тогда Аид одумается и придёт за ней, чтобы спасти, заберёт с собой и, наконец, прогонит Персефону из своей жизни. Слёзы Минфы упали с ресниц на поверхность воды в ручье и исчезли.
— Не плач, — властная и в то же время ласковая рука коснулась её плеча. — Не оборачивайся. Я, наконец, нашла тебя, милое дитя, и я могу дать тебе то, чего ты хочешь.
Минфа вся сжалась. Дриады поклонялись своей покровительнице, они воздавали ей хвалы ежедневно, но редко кому выпадала честь встретиться с ней лично. Боги ничего не делают просто так — Минфа очень хорошо это знала — и если Персефона не пугала её, то покровительница — да.
— А что взамен?
— Ты получишь любимого и вечное лето, вечную жизнь без ледяного сумрака сна, тебе только нужно будет в правильный момент поцеловать Владыку Мёртвых… Пусть Персефона увидит, что он ничем не отличается от своих братьев, и тогда тебе не составит труда завоевать его внимание снова.
Перед Минфой появился цветок анемона, и она поймала его в ладони.
— Как я пойму, что настал правильный момент?
— Я сообщу тебе, — сказала покровительница, склонившись к её уху. — А сейчас возьми этот анемон и носи с собой. Даже самый неприступный из мужчин не устоит перед его ароматом… Тот, кого ты так любишь, будет боготворить тебя, и ты займёшь место рядом с ним. Но помни, не позволяй цветку попадать под
