врата Ада.
Рукопашный бой — прекрасное начинание, несмотря на то, что кавалерия редко сражается пешей. Пусть пока мои гусары рубят на всем скаку лозу и отрабатывают до автоматизма различные удары и движения саблей, но я обязательно что-нибудь придумаю и с рукопашным боем.
Поручик Георгий Рут был превосходным наездником, и он взял на себя обязанности по обучению эскадрона джигитовки.
Правда, все немного откладывалось, так как теперь приходилось отвлекаться и отправляться в Термез. Меня ждало не менее, скорее даже более важное дело. Командиром эскадрона я оставлял штабс-ротмистра Егорова, а с собой решил взять поручика Рута. Он заведовал разведывательной командой и занимался тем же, чем и мы с Андреем ранее в первом эскадроне. А мне помощники, причем именно разведчики, нужны.
За два дня до нашего отъезда в Ташкент наконец-то прибыл Ариан Ахад Хан. Я уже и не надеялся его увидеть.
Нас с ним не должны лишний раз видеть вместе, особенно в Ташкенте, так что встреча прошла в небольшом домике, который Шауфус и несколько его агентов использовали как раз для такой цели. По документам он проходил как «дом для секретных встреч» и был удобен тем, что стоял в саду, и к нему имелась возможность подойти с нескольких сторон.
— Ариан! Как же хорошо, что ты добрался! Еще немного и мы бы не встретились, — я с удовольствием пожал его руку. Выглядел пуштун таким же спокойным, как и при прежней встрече. — Как себя чувствуешь? Как здоровье?
Мы присели за стол в глубине комнаты. Темнело, и я зажег несколько свечей, задернув окна и усадив гостя так, чтобы с улицы его не могли увидеть. Различным мерам конспирации меня заранее обучил Шауфус.
— Слава Аллаху, все хорошо.
— А что так долго?
— Торговля пошла добрая, грех прибыль упускать, — немного легкомысленно сообщил он. Для агента он действовал не профессионально, явно отдавая первенство торговле, а не службе на русскую разведку. Но осуждать его я не стал, он в своем праве, сотрудничество у нас добровольное.
Как оказалось, правильно я его не критиковал. Хан пробыл в Хиве долго, и многое успел заметить. Он обстоятельно перечислил силы гарнизона Хивы, высоту стен, надежность ворот и упомянул отряды нескольких беков, наиболее приближенных к Мухаммад Рахим хану.
Достав личные пометки, выполненные каким-то таинственным алфавитом, он перечислил мне полученные сведения, а я перенес их на бумагу.
— Все? — спросил я.
— Нет, Михаил, не все. Я выяснил, что в Хиве находится Ата Джан, младший брат Мухаммад хана. Его содержат в зиндане*.
— Мы о нем знаем, — естественно, что столь долго пробыв в Азии, гусары уже разобрались в местных политических раскладах. К тому же и Шауфус открыл несколько секретов. — Этот Ата Джан приходится хану братом по отцу, матери у них разные. Он молод, но по слухам, любим простым людом. Хан его ненавидит, но убить не решается, опасаясь народного гнева.
— Так и есть.
— Ата Джан нам интересен, мы могли бы многое ему предложить и не отказались бы с ним познакомиться. Вот только все это пока выглядит маловероятным.
— Да-да, в хивинскую тюрьму так просто не попадешь, — пуштун покачал головой.
— Теперь всё, Ариан?
— Всё, — последовал ответ.
Чтобы Хан не волновался, я при нем сжег его записки и долго благодарил, расспрашивая, чем могу помочь. Ариан упомянул, что семейные дела требуют его возвращения домой, но я попросил его задержаться в городе еще на день или два. Мне требовалось переговорить с Шауфусом и получить новые инструкции.
С Ханом мы расстались, я потушил свечи, и он первым бесшумно выскользнул в Ташкентскую ночь. Через минут пять дом покинул и я.
— На первый раз блестяще, — заметил Шауфус, после того как я рассказал ему о полученных сведениях и о самом пуштуне. — Теперь, Михаил Сергеевич, вам надлежит все эти данные оформить рапортом и передать мне. Это станет официальным документом. Кстати, поздравляю с первым агентом. Ваш пуштун как будто выглядит перспективным. Берегите его!
— Спасибо, буду беречь. А как писать такой рапорт и на чье имя?
— На имя генерал-губернатора, гриф «секретно». Пишите, что от агента такого-то, который был там-то, получены такие-то сведения. Никаких личных оценок, одни лишь сухие факты. Ну, и число с подписью, само собой. Да, вот еще что. Вам необходимо придумать псевдоним для Хана. Агентурное имя. В случае чего, именно им он станет подписывать свои донесения. О том, кто под ним скрывается, знать будем лишь мы с вами, да сам Ариан.
— Псевдоним? — я озадаченно потер подбородок. Раньше я ничем таким не занимался и с подобными тонкостями знаком не был. — «Афганец» подойдет?
— Нет, слишком приметно. В последнее время принято решение называть агентов так, чтобы не возникало никаких ассоциаций с реальным человеком. Это служит для его же безопасности.
— Тогда, наверное, назову его «Зверобоем», — мне неожиданно вспомнились книги Фенимора Купера и его главный герой. Имя звучало хорошо, ведь такие люди охотятся на разных животных, в том числе и на заморских львов. — Подойдет такой псевдоним?
— Не вижу препятствий. Зверобой, так Зверобой. Значит, я его оформляю?
— Да.
Шауфус достал из несгораемого шкафа толстый журнал, сел за стол, макнул перо в чернильницу и вписал в одну из граф несколько строчек. Затем открыл ключом выдвижной ящик и вытащил ассигнацию. — Сто рублей. Вознаграждение вашему Зверобою. Сведения его нам не помешают. Распишитесь за него вот здесь. Прошу.
— А что, Дмитрий Николаевич, всем агентам мы так хорошо платим? — я расписался и взял ассигнацию. На передней стороне шла надпись «Государственный кредитный билет», а на обратной поместили портрет Екатерины II, «100 рублей» и год выпуска — 1866. Именно из-за императрицы купюру успели прозвать ласковым словом «катенька».
— Не всем и не за всё. Но сведения доставленные Зверобоем ценны. Передайте ему эти деньги и дайте новое задание — по возможности вновь вернуться в Хиву и продолжить наблюдения. Вы знаете, что нас интересует. Сделайте акцент на колодцах и самых удобных местах переправы через Амударью. Было бы замечательно наладить связь с Ата Джаном, но вряд ли Зверобою удастся подобное. Уж больно сложное дело.
— А если он не захочет отправиться в Хиву?
— Агентами должны управлять вы, а не они вами. Вы должны ставить им задания, — Шауфус для внушительности повысил голос. — Впрочем, определяйтесь сами.
Русская разведка делала первые шаги, многое еще казалось неясным, неотработанным и непонятным. Но мне было приятно стоять у истока всего этого.
В настоящее время Россия получала разведданные по двум линиям: дипломатической и армейской. Всю военную
