- А как же Гордеев? Он ждет тебя, порывался приехать, но я его останавливала каждый раз.
- Этот человек меня не интересует и после всего, через что я прошла, надеюсь, смогу отделаться от него с наименьшими потерями для себя.
- Как знаешь. Я буду только рада твоему возвращению.
Так и порешили. Предупредив отца и маму, собралась в тот же день и отправилась в город, который дал мне массу возможностей, но многое и отнял. Москва как всегда сверкала в лучах ночных фонарей, по трассе неслись авто, а снежные вихри врезались в лобовое стекло. Спустя полтора часа машина подъехала к тому самому дому, из которого бежала босиком полгода назад, а сейчас снова стою перед подъездом. Возвращение блудной дочери прошло успешно.
Зайдя в квартиру, включила свет и удивилась идеальному порядку, ни одной пылинки, все расставлено и разложено по полочкам, а на столе дожидается огромный букет цветов, тогда я недоверчиво посмотрела на Нику:
- Что это?
- Олег приходил сюда через день, каждый раз приносил новый букет и лично наводил порядок.
Я немедля подошла к столу, взяла эти цветы, затем раскрыла окно и выбросила их, букет в мгновение скрылся в метели.
- Мне противны даже мысли о том, что этот нелюдь приходил сюда. Я хочу вычеркнуть его из своей жизни раз и навсегда.
- Возможно, тебе стоит хотя бы выслушать его.
- Это исключено!
- Ладно, это все подождет. – Ника поставила мой чемодан у шкафа и села за стол. – Если хочешь, я останусь здесь с тобой.
- Нет, не нужно. Ты и так сделала очень много. Не переживай, я справлюсь. Пройдет время и все нормализуется.
- Как хочешь. Но! Если что, я всегда рядом и немедленно приеду.
После этого мы обнялись, и Ника ушла. Закрыв за ней дверь, решила завтра же вызвать слесаря и поменять все замки. Ночь прошла в таких же муках, как и до этого. Просыпалась несколько раз, потому что в каждом сне бежала навстречу Лерону, но на пути возникал Гордеев. Теперь кошмары мучили с завидной регулярностью, и стоило проснуться, как автоматически хваталась за подаренный Бонно кулон, что висел на шее, и только так успокаивалась, ведь частичка него была всегда рядом, у самого сердца.
С момента возвращения в Москву прошло уже более месяца, я отчаянно пыталась найти работу, каждый день ходила на собеседования, коих насчитывалось по пять встреч за день, но пока безрезультатно. Меня постигла череда неудач, то ли от того, что сама не желала всего этого, то ли из-за того, что предала демона, однако старалась не отчаиваться и продолжала бороться за свое будущее. И однажды мои труды дали первые всходы, к концу второго месяца удалось устроиться в иностранную косметическую компанию переводчиком, зарплата, конечно, была в разы меньше, но на жизнь вполне хватало. К счастью, Гордеев так и не появлялся, а Ника продолжала поддерживать.
И еще несколько месяцев упорной работы на новом месте, попытки зарекомендовать себя, а также попытки наладить связь с окружающим миром. Мы стали иногда выходить в свет, началом послужили походы в кино, кафе, а затем наведались в клуб, где я наконец-то смогла расслабиться. Как раньше звучала музыка, люди танцевали, за столиками кипели бурные беседы, и раздавался негромкий смех. Вот она, давно забытая и беззаботная жизнь. Только теперь я ощущала себя здесь сторонним гостем, который видит, помнит, но не имеет желания присоединиться к веселью. Долгое пребывание в стенах поместья сделали свое дело, больше я не принадлежала этому миру.
Ника упорно боролась со мной, постепенно подбивала на то, чтобы я с кем-нибудь познакомилась, отвлеклась от посторонних мыслей. Раньше это получалось без особого труда, но сейчас мужчины обходили меня стороной, будто бы вокруг образовалась стена, которая их не пускала. И, в очередной вечер, когда мы сидели в одном из клубов, а Ника снова пыталась вытащить меня из скорлупы, произошла неприятность. Спустя час нашего безмятежного плавания в море клубного веселья, кто-то коснулся плеча, а когда обернулась, то сразу ощутила дикую и необузданную злость. Гордеев собственной персоной. Он стоял напротив и смотрел прямо в глаза. Нику тогда как ветром сдуло, ведь по ее мнению, мне стоило поговорить и выслушать этого мерзавца. Олег сел напротив и заговорил:
- Привет.
- Неужели? Ты научился здороваться. Раньше наши встречи начинались немного по-другому.
- Я виноват, Валери, но после твоего исчезновения многое понял и осознал.
- Мне неинтересно. Все кончено Олег, нас больше нет, и никогда не будет. Это окончательное решение.
- Позволь хотя бы объясниться. Ты меня знаешь, я не сторонник долгих задушевных бесед.
- Говори. У тебя ровно десять минут, думаю, управишься, – во мне не утихал гнев, хотелось разбить бутылку о его голову за все то, что он со мной сделал.
- Я перешел допустимые границы, это было ошибкой. Мне хотелось, чтобы ты была только моей, но при этом не хотел отказываться от прежней жизни, в чем также ошибался. Однако, я все еще верю в то, что мы можем быть вместе.
- Ты продолжаешь говорить за нас обоих, я больше не хочу быть с тобой. У нас ничего не получится. Ты же не умеешь любить или уважать, все к чему касаешься, должно в одночасье стать твоим, только так не живут.
- Ты злишься на меня, я это понимаю, но увидишь, все еще изменится, и ты изменишь свое решение.
Затем он встал и вышел из-за стола, а я испытала страх. Гордеев снова слышал только себя и уже все распланировал, причем именно я стояла во главе всех его планов. Мне стало очередной раз плохо, всплыли все воспоминания, поэтому, не дождавшись подругу, вышла из клуба и отправилась домой. Возникло ощущение, будто я загнанный зверь, который везде чувствует себя как в клетке. Куда бы ни шла, всюду видела сплошные преграды, но хуже всего чувствовала себя дома, здесь было настолько одиноко и пусто, что хотелось выть волком на луну. Никто не мог скрасить это одиночества, ни родители, ни подруга, они не понимали меня, не слышали и продолжали говорить о том, что у нас с Гордеевым еще есть шанс на будущее. Неужели они настолько слепы, раз верят в такой ничем не прикрытый бред? А Олег не дремал, он активно готовил почву, встречался с родителями и задаривал их подарками, обещал сделать все, чтобы их дочь была самой счастливой женщиной на свете, стелился перед Никой, хотя раньше не переносил ее и постоянно твердил, чтобы мы прекратили какое бы то ни было общение. Одна сплошная ложь вокруг, сопровождаемая откровенной лестью и притворством. Возможно, стоит бросить все в очередной раз, только теперь как следует подумать о своем будущем, подготовить пути отступления, а потом сжечь все мосты.
