и глаза мои зеленые». Господи,
стыдно… оно
напоминало мне о ней. У нее не зеленые глаза – у нее глаза, как чертовы
ракушки, господи боже, – но все равно напоминало… Я не знаю. Что толку говорить? Я схожу с ума. Положили бы уже трубку, что ли? Я серьезно.
Седовласый мужчина прокашлялся и сказал:
– Я не собираюсь класть трубку, Артур. Есть только один…
– Она как-то раз купила мне костюм. На собственные деньги. Говорил вам об этом?
– Нет, я…
– Она просто пошла, кажется, в «Триплер[44]» и купила его. Я даже не ходил с ней. То есть, у нее есть чертовски хорошие качества. И что смешно, он неплохо на мне сидел. Нужно было только чуть подшить седловину – штаны – и по длине. То есть, у нее есть чертовски хорошие качества.
Седовласый мужчина слушал его еще секунду-другую.
Затем он резко повернулся к девушке. Взгляд, которым он окинул ее, пусть и мельком, всецело донес до нее, что творилось на том конце провода.
– Ну-ка, Артур. Послушай. Так ты не добьешься ничего хорошего, – сказал он в трубку. – Так ты не добьешься ничего хорошего. Я серьезно. Послушай-ка. Я говорю это со всей искренностью. Может, ты разденешься и ляжешь в постель, как хороший парень? И успокоишься? Джоанна наверно будет с минуты на минуту. Ты ведь не хочешь, чтобы она увидела тебя таким, а? С ней наверно завалятся клятые Элленбогены. Ты ведь не хочешь, чтобы вся их компашка увидела тебя таким, а? – он послушал. – Артур? Ты меня слышишь?
– Боже, я вам всю ночь спать не даю. Все, что я делаю, я…
– Ты не не даешь мне спать, – сказал седовласый мужчина. – Даже в уме не держи. Я тебе уже сказал, мне на сон хватает в среднем четыре часа. Но чего мне хочется, если это в человеческих силах, так это помочь тебе, парень, – он послушал. – Артур? Ты там?
– Ага. Я тут. Слушайте. Я все равно продержал вас без сна всю ночь. Можно мне к вам, пропустить по стаканчику? Вы не против?
Седовласый мужчина выпрямил спину, приложил к макушке тыльную сторону свободной руки и сказал:
– Вы это серьезно?
– Ну, да. То есть, если вы не возражаете. Я бы только на минутку. Мне просто хочется где-нибудь посидеть… Я не знаю. Это ведь нормально?
– Ну, да, но дело в том, что я не думаю, что это пойдет вам на пользу, Артур, – сказал седовласый мужчина, убирая руку с головы. – То есть, я всегда вам рад, но я честно думаю, что вам нужно просто смирно посидеть и успокоиться, пока Джоанна не нагрянет. Я честно говорю. Чего вам хочется, так это быть на месте, когда она нагрянет. Я прав или нет?
– Ага. Я не знаю. Богом клянусь, не знаю.
– Что ж, а я знаю, честно, – сказал седовласый мужчина. – Слушайте. Почему бы вам не юркнуть в постель и не расслабиться, а потом, если вам захочется, можете звякнуть мне. То есть, если вам захочется поговорить. И не волнуйтесь. Это самое главное. Слышите меня? Вы сделаете это?
– Хорошо.
Седовласый мужчина еще держал трубку возле уха секунду-другую, а затем положил на телефон.
– Что он сказал? – тут же спросила его девушка.
Он взял из пепельницы свою сигарету, точнее, выудил из множества больших и маленьких окурков. И сказал, затянувшись:
– Он хотел прийти сюда на стаканчик.
– Боже! А ты что сказал? – сказала девушка.
– Ты меня слышала, – сказал седовласый мужчина и взглянул на нее. – Ты ведь слышала меня. Разве нет?
Он забычковал сигарету.
– Ты был бесподобен. Совершенно сногсшибателен, – сказала девушка, глядя на него. – Боже, я себя чувствую шлюхой!
– Что ж, – сказал седовласый мужчина, – ситуация скверная. Не знаю уж, каким я был сногсшибательным.
– Был. Ты был бесподобен, – сказала девушка. – А я расклеилась. Совершенно расклеилась. Посмотри на меня!
Седовласый мужчина посмотрел на нее.
– Ну, ситуация, вообще-то, невозможная, – сказал он. – То есть, все это настолько фантастично, что даже не…
– Дорогой… Извини меня, – сказала девушка быстро и подалась вперед. – Кажется, ты горишь, – она быстро и коротко провела изнанкой пальцев у него по тыльной стороне руки. – Нет. Это просто пепел, – она отстранилась. – Нет, ты был сногсшибателен, – сказала она. – Боже, а я себя чувствую такой шлюхой!
– Что ж, это очень, очень скверная ситуация. Этот парень, очевидно, переживает полнейший…
Вдруг зазвонил телефон.
Седовласый мужчина сказал:
– Господи! – и взял трубку, не дожидаясь второго звонка. – Алло?
– Ли? Вы спали?
– Нет-нет.
– Слушайте, я просто подумал, вам будет интересно. Джоанна только что ввалилась.
– Что? – сказал седовласый мужчина и прикрыл глаза левой рукой, хотя свет был у него за спиной.
– Ага. Только что ввалилась. Секунд десять прошло, как я с вами поговорил. Я просто подумал, звякну вам, пока она в сортире. Слушайте, Ли, миллион благодарностей. Я серьезно – вы понимаете, о чем я. Вы ведь не спали, а?
– Нет-нет. Я просто… Нет-нет, – сказал седовласый мужчина, прикрывая глаза рукой, и откашлялся.
– Ага. В чем там дело: видимо, Леона перепила и разревелась, и Боб захотел, чтобы Джоанна поехала с ними, догнаться где-нибудь и исправить ситуацию. Я не знаю. Вы же знаете. Затянуло так. В общем, она уже дома. Такая катавасия. Ей-богу, я думаю, это все чертов Нью-Йорк. Думаю, мы чего, возможно, сделаем, если все наладится, мы найдем себе местечко, может, в Коннектикуте. Не вдали, не обязательно у черта на рогах, но достаточно далеко, чтобы зажить нормальной жизнью. То есть, она без ума от всяких планов и всего такого. Она наверно рехнется от радости, если у нее будет, к чертям, свой сад и все такое. То есть, понимаете? То есть, кроме вас, кого мы знаем в Нью-Йорке, кроме кучки невротиков? Это подорвало бы рано или поздно даже нормального человека. Понимаете, о чем я?
Седовласый мужчина ничего не ответил. Его глаза под рукой были закрыты.
– В общем, я поговорю с ней об этом сегодня. Или, может, завтра. Она еще слегка подшофе. То есть, она ведь, по большому счету, классная малышка и, если у нас будет возможность малость выправить ситуацию, будет чертовски глупо хотя бы не попытаться. А между делом я попробую выправить эту дребедень с клопами. Я тут подумал. Просто прикинул, Ли. Как думаете, если мы сходим и поговорим с младшим лично, я бы мог…
– Артур, если вы не против, я был бы признателен…
– То есть, не хочу, чтобы вы подумали, что я позвонил вам только за этим и все такое,
