И гром грянул! Поздно ночью поступило первое тревожное сообщение: «На окраине города замечены вооруженные формирования. Высланные на место патрульные группы обстреляны. Есть раненые и убитые». Город замер в ожидании. Началось?! Те, кто не уехал за последнюю неделю из города, баррикадировали двери, стояли с оружием у окон и дверей, напряженно прислушиваясь к шуму двигателей и грохоту гусениц. А утром в город пришла война. Как ее ни ждали, она пришла неожиданно. Город содрогнулся от грома орудий и разрывов гранат, после чего ударил свинцовый ливень, сметая человеческие жизни с улиц. В сердцах горожан еще теплилась надежда, что час-другой, и армия отгонит врага от их домов, но их надеждам не суждено было сбыться. Короткое сообщение по «голо» разбило их надежды в пух и прах: «Гвардейский дивизион, на который возлагали столько надежд, перешел на сторону мятежников. Центр города захвачен. Полицейский батальон и части, оставшиеся верными правительству Фальстафа, с боями отходят к окраине». Сотни горожан в панике стали бросать свои дома, пытаясь вырваться из города, и гибли на городских улицах, но были и такие, кто решил воспользоваться моментом и присоединиться к армии грабителей и убийц, которую выплеснули окраины. Кровь, трупы, сгоревшие машины и едкая гарь в воздухе – вот что сейчас представлял собой мой город.
Жестокие реалии гражданской войны, которая шла в пятнадцати километрах от места расположения нашей базы, мы видели два раза в день, утром и вечером, по «голо». База обезлюдела в первый же день мятежа, кинув в бои за город практически весь личный состав. Помимо нас оставался только комендантский взвод, урезанный до половины, да два отделения взвода охраны. Занятия были отменены. Теперь мы с солдатами из взвода охраны патрулировали периметр, стояли на вышках и КПП, но мыслями были там, на охваченных пламенем междоусобицы городских улицах.
Глава 11
Космопорт – это своеобразный кислородный кран для планет в ранге колонии. Когда колонии начинали отходить от роли, навязанной им Центральным Правительством, краники постепенно стали закручивать. Это был самый простой способ привести недовольный мир в прежнее подчиненное состояние, но развитие собственной экономики и звездного флота постепенно свели значение космических портов как метода воздействия на непокорных к нулю. На время войны порты вновь оказались в центре пристального внимания военных, как стратегически важные объекты, которые нужно защищать от вражеских поползновений. Взлетное поле возле Джорджтауна не являлось в полном смысле этого слова космическим портом, а было своего рода большой посадочной площадкой, куда садились транспортные челноки и почтовые боты, реже корабли среднего тоннажа. Оно было в два раза меньше положенного стандарта и находилось в тридцати километрах от города. Весь так называемый космический порт представлял собой с десяток стартовых площадок, ремонтные доки да ряд ангаров для временного хранения грузов и рабочих механизмов. За периметром, рядом со стартовым полем, находилось двухэтажное здание диспетчерского центра. После вступления Фальстафа в войну сюда явились военные инженеры, чтобы внести соответствующие изменения в этот архитектурный ансамбль. На первом этаже центра было оборудовано караульное помещение с внешним постом-будкой. Следующий блокпост поставили на въезде в периметр, который представлял собой сочетание минных полей и автоматических пулеметных установок. Но и этого военным показалось мало. На месте двух стартовых площадок, по самым краям взлетного поля, они установили две укрепленные огневые точки, наполовину врытые в землю. На нижнем ярусе каждой из них находилась автоматическая крупнокалиберная пулеметная установка, а на верхнем смонтировали скорострельную пушку для поражения летящих целей.
Раньше здесь болталось с десяток охранников, но с возведением целой линии обороны на их место встал взвод полиции особого назначения. Они так бы и несли охрану, если бы не пришел приказ сменить их взводом резервистов. К моменту выхода приказа мятеж на Фальстафе начал выдыхаться, так и не сумев набрать силу. Мятежников разгромили наголову в двух городах из четырех. В Истланде и у нас все еще шли бои, гремели выстрелы и умирали люди, но это ничего не значило. Агония могла затянуться максимум на сутки, только до подхода «охотников», специально сформированных отрядов из оставшихся преданными правительству войск. Их ждали в течение ближайших двадцати четырех часов.
Всю дорогу до объекта мы обсуждали эту новость, радуясь нашей скорой победе. Выгрузившись и построившись, мы стали ожидать сдачи военного объекта, как положено по уставу, – с передачей техники, оружия, систем охраны и связи. Вместо этого полицейский взвод, словно по тревоге, загрузился в транспорты и отбыл в сторону города, провожаемый нашими недоуменными взглядами. Наш командир также не снизошел до объяснений, хотя из его растерянного вида следовало, что он не менее нас удивлен происходящим. После стандартной процедуры – разбивки взвода на караульные смены и наряды – начались проблемы. Оказалось, что укрепленные огневые точки, построенные по последнему слову науки и техники, требовали подготовленных специалистов, которых у нас во взводе просто не было. Но лейтенант с Бергом совещались недолго. В результате меня и Толстяка поставили на одну точку, а на другую – Седого и Мориса. В компанию опытных солдат я попал как специалист с высшим техническим образованием, разбирающийся в электронике. Нас назначили без смены, на все время несения караульной службы, старшим поставили Гастона Марше, нашего командира отделения. Остальной состав взвода был распределен между двумя постами. Вечер и часть ночи я и Толстяк разбирались в особенностях доставшегося нам оружия. Он изучал свою пушку, я – электронное длинноствольное чудо под названием «Вулкан». Только к утру следующего дня, не без помощи Толстяка, я получил общее представление о системе электронного наведения и стрельбы из пулемета.
В отличие от наших товарищей, несущих службу на внешних постах, мы не могли смотреть новости по «голо», но жадно слушали рассказы дежурных, приносивших нам горячую еду. Мятеж в городе затух окончательно, этому способствовали прибывшие и с ходу вступившие в бой два усиленных отряда «охотников». После горячего завтрака и оживленного обмена мнениями я в приподнятом настроении снова принялся работать с «Вулканом». Наступил полдень. В ожидании обеда я слушал разглагольствования Толстяка о том, как он гульнет в увольнительную, когда вся эта заваруха кончится. И тут неожиданно заработала видеосвязь. На экране появилась физиономия сержанта Марше:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
