Наступила очередь Сары.
— Я поговорю с вами завтра, — сказала мисс Минчин, — но предупреждаю вас теперь же, что вы останетесь без завтрака, без обеда и без ужина.
— Я и сегодня не обедала и не ужинала, мисс Минчин, — сказала Сара.
— Тем лучше. По крайней мере, в другой раз вы не позволите себе ничего подобного. Что же вы стоите?.. Убирайте все в корзину!
И мисс Минчин начала сама сбрасывать в нее пирожки, конфеты, фрукты и тартинки.
— А это что такое?! — вдруг воскликнула она, увидав книги. — Как могли вы, Эрменгарда, принести ваши дорогие, новые книги на этот грязный чердак? Возьмите их и ложитесь в постель. Вы останетесь завтра на целый день в своей комнате, и я напишу вашему отцу. Что бы он сказал, если бы узнал, где вы были сегодня вечером?
В эту минуту на лице Сары появилось то спокойное, задумчивое выражение, которое так раздражало мисс Минчин.
— Что вы так смотрите на меня? — гневно спросила она.
— Я думала, — ответила Сара так же, как отвечала некоторое время тому назад на тот же вопрос.
— О чем же вы думали?
Сара и теперь говорила не дерзко, а спокойно и грустно.
— Я думала, — тихо проговорила она, — о том, что сказал бы мой папа, если бы мог увидать меня здесь.
Мисс Минчин пришла в страшную ярость и забылась так же, как и тогда в классе. Она бросилась к Саре и ударила ее.
— Дерзкая девчонка! — крикнула она. — Как вы смеете?
Она схватила книги, сбросила как попало в корзину со стола все, что оставалось на нем, сунула корзину в руки Эрменгарде и, толкнув ее к двери, последовала за ней.
— Теперь можете думать сколько угодно, — сказала она Cape. — Ложитесь в постель сию же минуту!
Она захлопнула дверь за собой и за бледной, спотыкавшейся под тяжестью корзины Эрменгардой, и Сара осталась одна.
Прекрасный сон кончился. Последняя искорка погасла в камине; золотые тарелки, украшенные роскошной вышивкой салфетки и душистые гирлянды снова превратились в старые носовые платки, обрывки белой и красной бумаги и оборванные искусственные цветы; менестрели исчезли, и музыка смолкла. Эмили сидела, прислонившись к стене, и смотрела очень сурово. Сара подошла к ней и взяла ее в свои дрожащие руки.
— Никакого пира уже нет, Эмили, — сказала она, — и принцессы нет. Остались только две заключенные в Бастилии.
Сара села и закрыла лицо руками.
Неизвестно, что бы случилось, если бы она оглянулась и посмотрела на окно. Во всяком случае эта глава была бы тогда написана иначе. Если бы Сара взглянула на окно, то увидела бы в нем лицо Рам Дасса, смотревшего на нее, как в тот вечер, когда у нее была Эрменгарда.
Но Сара не оглянулась. Она некоторое время сидела, закрыв лицо руками, а потом встала и тихо подошла к постели.
— Я не могу представить себе ничего, — сказала она. — Лягу лучше спать; может быть, увижу что-нибудь хорошее хоть во сне.
Она вдруг почувствовала такую слабость — должно быть, от голода, — что должна была присесть на постель.
— Как было бы хорошо, если бы в камине горел веселый огонек, — прошептала она, — а около него стоял мягкий стул… и стол с горячим, горячим ужином… а постель была бы мягкая, с теплым одеялом и большими пуховыми подушками… и если бы… если бы… — Сара закуталась в свое тоненькое одеяло, закрыла глаза и заснула.
Сара так устала за день, что спала очень крепко. Она не проснулась бы и в том случае, если бы Мельхиседек вздумал выйти из норки со всей своей семьей и его сыновья и дочери начали бы с громким писком прыгать, драться и играть.
Но Сара спала недолго. Стук захлопнувшегося окна разбудил ее, хоть она и не знала, отчего проснулась. Окно стукнуло, когда Рам Дасс проскользнул из него на крышу и лег так, что ему была видна вся комната, а Сара не могла увидеть его.
Сара проснулась, но лежала с закрытыми глазами. Ей хотелось спать и — странно! — было очень тепло и мягко лежать. Она даже не поверила, что проснулась: так хорошо бывало только во сне.
— Какой чудесный сон! — прошептала она. — Как мне хорошо! Я не хочу просыпаться.
Да, это был, без сомнения, сон. Теплое, но легкое одеяло ее было как будто на гагачьем пуху, а когда она положила на него руку, ей показалось, что оно атласное. Пусть продолжается подольше этот сон — не нужно просыпаться!
Вдруг Сара услыхала звук, которого до сих пор не замечала. Он был похож на треск разгоравшегося угля.
— Я проснулась, — жалобно проговорила Сара, — теперь я уже не засну.
Она открыла глаза и улыбнулась: то, что она увидела у себя в комнате, никогда не было и не могло быть здесь.
— Нет, я не проснулась, — прошептала она, приподнимаясь на локте и осматриваясь кругом, — я все еще сплю.
В камине горел яркий веселый огонек; над ним кипел и бурлил маленький медный котелок; на полу лежал толстый пушистый пунцовый ковер; перед камином стоял мягкий стул, — он был складной, — а около него тоже складной столик с белой скатертью, на котором были расставлены покрытые крышками блюда, миска, чашка с блюдечком, чайник и лампа с розовым абажуром; на постели лежало новое теплое одеяло и атласное на пуху одеяльце для ног; около кровати висел хорошенький шелковый капотик на вате, на полу стояли туфли, на полке лежало несколько книг. Комната стала совершенно такой, какую представляла себе Сара в своих мечтах.
Сара села и оперлась на руку; она дышала часто и прерывисто.
— Она не исчезает, — дрожащим от волнения голосом проговорила она. — Никогда, никогда не видела я такого сна!
Сара боялась пошевелиться и некоторое время сидела неподвижно. Наконец она решилась сбросить одеяло и встать с постели.
— Я вижу во сне… что я встаю с постели, — сказала она, прислушиваясь к своему голосу и оглядываясь кругом. — Я сплю и вижу сон. Все эти вещи снятся мне, а я думаю, что они настоящие. Мне только кажется, что я вижу их!
Она постояла немного и снова оглядела все.
— Не может быть, чтобы это было на самом деле, — воскликнула она, — а между тем все так похоже на настоящее!
Она подошла к камину, опустилась на колени и протянула руки к огню, но от сильного жара тотчас же отдернула их.
— Если бы я видела огонь во сне, он бы не жегся! — воскликнула Сара.
Вскочив с колен, она дотронулась до стола, до блюд, до ковра и, подойдя к постели, потрогала одеяло. Потом она взяла мягкий стеганый капотик, прижала его к груди и приложила к щекам.
— Он теплый! Он мягкий! — тихо проговорила она. — Он настоящий!
Она накинула его на себя и надела туфли.
— Они тоже настоящие! Все здесь настоящее! — воскликнула она. — И я… я не сплю!
Она подбежала к книгам и развернула лежавшую наверху. Что-то было написано на заглавном листе — всего несколько слов.
«Маленькой девочке на чердаке. От друга».
Прочитав эту надпись, Сара положила голову на книгу и заплакала.
— Я не знаю, кто написал это, — прошептала она, — но кто-то заботится обо мне. У меня есть друг.
Она взяла свечу и пошла к Бекки.
— Бекки! Бекки! — крикнула она, подойдя к ее постели. — Вставай!
Бекки проснулась и, приподнявшись, с изумлением устремила глаза на чудное видение в роскошном пунцовом шелковом капотике. Это была принцесса Сара, совершенно такая же, какой была раньше!
— Пойдем, Бекки! — сказала Сара. — Пойдем скорее!
Бекки была так испугана, что не могла произнести ни слова. Она встала и последовала за Сарой молча, широко открыв глаза и рот.
Когда они вышли на площадку, Сара тихонько притворила дверь и ввела Бекки в свою теплую, ярко освещенную комнатку, такую хорошенькую теперь!
— Это все настоящее! Настоящее! — воскликнула она. — Я трогала все вещи. Волшебник приходил сюда, Бекки, пока мы спали, и сделал все это!
Глава XVI
Неожиданный визит
Можете себе представить, как счастливы были Сара и Бекки, как приятно было им сидеть перед камином и глядеть на яркое пламя, как весело осматривать вещи и восхищаться ими. На блюдах оказались сэндвичи, тартинки и булочки, а в миске — горячий вкусный бульон. Бекки пила чай из кружки с умывального стола. Чай был великолепный, и потому незачем было представлять себе, что он не чай, а что-нибудь другое. Девочкам было тепло, они были сыты и счастливы. Сара так много жила воображением, что даже самое необыкновенное и чудесное не могло долго удивлять ее. Все казалось ей возможным.
— Я не знаю никого, кто мог бы сделать это, — говорила она, — но кто-то есть. И вот мы сидим в убранной им комнате, у затопленного им камина! Да, кто бы он ни был и где бы он ни был — он мой друг, Бекки!
Но нужно сознаться, что в то время, как они сидели у камина и ели разные вкусные вещи, им по временам становилось немножко страшно и они с опасением взглядывали друг на друга.
— А как вы думаете, мисс, — шепнула в одну из таких минут Бекки, — как вы думаете, не может все это вдруг пропасть? Не лучше ли нам есть поскорее?
