до дома? Странно. А багаж присла… — замечая боковым зрением коричневый чемодан. — Ах, значит прислали.
Взвесив ноги с кровати, он сонно начал нащупывать тапочки. Одев их, Владислав с неохотой полез под шкаф. Рассматривая часы, он тут же заметил трещину на циферблате, секундная стрелка стояла на месте.
— Ничего не понимаю, — на выдохе. — Откуда такая агрессия у меня, да еще с утра? — сжимая будильник. — Раритетное механическое устройство, — вновь вздыхая.
Выдвинув ящик комода, он уложил сломанное устройство рядом с канцтоварами.
— Ерунда какая-то… — усевшись вновь на кровать. — Кошмар, жуткий сон. Какая еще Исконная Вселенная? Бред! В голове явно бардак! — вздыхая. — Интересно… К чему тут эти немцы, нацисты? Франция? А ну их, — отмахнулся доктор. — Сейчас же лекция. Нужно только не забыть записать все, что я видел во сне… Однако, интересный сон, сны…
Завтрак на скорую руку был холодным, однако кружка горячего кофе все уравновесила. Одной рукой он наворачивал масло поверх хлеба. Свежеиспеченное в тостере хлебобулочное изделие постоянно хрустело и осыпалось. Другой рукой, уже весь перепачканный в крошках, доктор делал пометки в дневнике с черной обложкой. Так он записывал все свои сновидения каждое утро. Иногда ему казалось, что это впустую, это слишком много отнимает времени, вместо того, чтоб просто наслужиться завтраком. Однако, дневник он вел уже давно, и половина его была плотно исписана. Он старался не оставлять пустых страниц, дописывая их до конца. Заметки и зарисовки, мысли и идеи, все важные события в его жизни. Для него это было своего рода терапией.
Утренняя трапеза не отняла у него много времени. Собрав все свои вещи в кейс, накинув легкий пиджак, доктор вышел из дома.
На улице стояло теплое летнее утро. Вдыхая воздух полной грудью, Владислав ощутил приятный запах цветов. В центре двора располагалось несколько огромных клумб с розами. Здесь нередко можно было заметить местных жителей, бережно ухаживающих за растениями. В это время года в воздухе постоянно витали свежие цветочные ароматы. Прохладный утренний ветерок придавал сил и вызывал желание прогуляться. А щебет воробьев был подобен чудесной музыке. Владислав, опьяненный окружающей его природой, еще раз вздохнул полной грудью и направился в сторону трамвайной остановки.
Глава 6. Явное или неявное (часть 2)
— Сегодня какое-то необычное утро, — проскочила мысль в его голове. — Я как-то раньше не замечал этих роз. Такой сочный запах, я чувствую их на расстоянии. Ух, наверно я еще не проснулся, — зевая.
Неподалеку проходил человек огромной комплекции. Рядом с ним, на длинном матерчатом поводке, бежала собака-такса в белом платье. Мужчина шел, скромно склонив голову. А животное грациозно гавкала на кого-то в кустах.
— Доброе утро! — сказал Владислав, проходя мимо.
— Доброе, сосед! — улыбнулся здоровяк, подводя таксу к дереву.
В его интонации чувствовалось угрюмость и явно плохое настроение. Может он не выспался или его кто-то обидел. Доктор не так сильно был с ним знаком, чтоб понять его настроение. Но они были знакомы, они знали друг друга только в лицо и по имени.
— Александр, какой у вашей таксы экстравагантный наряд.
— Ай, — отмахнулся сосед. — Спасибо, — вздыхая.
— Нет, я серьезно, сегодня одежка Вашей таксы мне однозначно нравится больше остальных, — рассматривая наряд собаки. — Это новое платье?
— Ох, Владислав, — выдохнул сосед. — Моя дочь просто без ума от этой собаки, Басся для нее все! Постоянно шьет ей новые наряды. Ой! — отмахнувшись. — Да, новое платье. И не спрашивай, — вновь склонив голову. — А мне потом ее выводить на прогулку. Я помню как-то, собака была в наряде чудовища.
— Да, помню, — ответил герой и засмеялся.
— А мне было не до смеха. Когда один ребенок испугался и начал плакать. Пришлось унести собаку домой.
— Ну, это же Хэллоуин был.
— Ну, так-то да, — вздыхая.
— Удачи, — улыбнулся Лесневский, потянувшись во внутренний карман.
Устремившись под арку, сосед исчез из виду, волочась за собакой.
— И тебе… — эхом донесся голос мужчины большой комплекции.
— Бедный мужик, — подумал доктор. — Стесняется наряда собаки, — улыбаясь, Владислав продолжал рыться в кармане. — С другой стороны, его дочка известна в своих кругах, в кругах собачьих модельеров. Так, где он! А вот!
Достав телефон, доктор сморщил лоб, рассматривая дисплей. Усевшись в транспорт, он принялся читать текст предстоящей лекции с большого экрана телефона.
Трамвай колесил по дорогам Варшавы, проезжая один квартал за другим, пересекая площади и скверы. Иногда Лесневского качало из стороны в сторону, но это не мешало ему работать над текстом. Поглядывая на широкий сенсорный экран телефона, Владислав делал какие-то поправки, а потом вновь и вновь все перечитывал. Доктор неоднократно проговаривал некоторые тезисы лекции и отмечал их в телефоне жирным шрифтом. И вдруг…
— Ты тоже по рынку ходил? — спросил незнакомый мужчина, сидевший рядом, прожевывая каждое слово.
— Где? — спросил Владислав, отвлекаясь от работы.
Переведя напряженный взгляд от экрана с мелким текстом, доктор прищурился, пытаясь сфокусироваться на собеседнике.
На незнакомце были черные очки с округлой оправой. Они лишь наполовину скрывали его глаза, из-за чего можно бы ло увидеть, что взгляд мужчины направлен вперед. На одной руке, которой он держал потертые костыли, был какой-то браслет из белых и черных камней. Руки сразу привлекали к себе внимание. Они были исписаны черной пастой, последовательностью из разных цифр. На незнакомце шуршал бардовый плащ с черными, похожими на листья узорами. Казалось, что человек надел его наизнанку.
— Я тоже, — усмехнулся незнакомец. — И главное, сломалась в самый неподходящий момент.
— Вы ко мне обращаетесь? — переспросил Лесневский.
— Да, — на выдохе.
— Я не узнал вас, — отставляя телефон с текстом лекции. — А, Вы кто?
— Работала, — продолжая жевать слова.
— Наверно, человеку не с кем разговаривать, вот он и решил меня в свои собеседники записать, — подумал Лесневский и отвернулся в сторону окна, продолжая работу над лекцией.
— Эта антенна польская… Должна же работать, а она так подвела. Сломалась! Вот так все время. Четыре года работала, а потом — хрысь! — незнакомец взмахнул руками. — Чинить приходится! Я ее уже паял.
— Да, — вздохнул Владислав, пытаясь сосредоточиться на своей
