Отойдя от первых силков метров пятьсот, я решила поставить еще и ловушки на белок. Не знаю, водятся они тут или нет, но вдруг? Ловушка для белки — это вообще примитив, была бы проволока. Итак, для начала режем проволоку на 20—25-сантиметровые куски. Берем такой кусок и делаем на одном из концов петельку, а в нее продеваем другой конец. Половина ловушки готова. Теперь ищем деревце поваленное и обматываем вокруг него конец без петли, и закрепляем так, чтоб кольцо-ловушка не была примотана намертво, а могла не слишком свободно, но вращаться вокруг ствола. Получили металлическую петельку на ножке. Ок, теперь приставляем это деревце к стволу более крупного и старого дерева, где точно есть пища для белок — шишки, орехи, желуди. Кладем приманку примерно на расстоянии ладони за ловушкой. Белка — существо ленивое, вместо прыжка с земли ей гораздо проще и удобнее взобраться на дерево по установленной жерди как по наклонной плоскости. А вот еще тонкость. Ловушки надо делать на более высокой части приставляемого деревца, чтоб дать белке место для разбега. И ставить этих проволочек не одну, а хотя бы парочку. Если еще обмазать ловушки грязью, на которую налепить хвоинки, то белка точно решит, что это — просто прутья. Когда белка оказывается внутри петли или петля начинает на ней затягиваться, она думает, что это кто-нибудь, пытающийся схватить ее. Инстинкт побуждает белку спрыгнуть, чтобы спастись, вследствие чего она, простите, вешается. Вот почему лучше закреплять провод (ловушку) вокруг жерди (опоры) свободно. Это позволяет ловушке проворачиваться под весом белки, чтобы подвесить ее под опорой.
Таких беличьих удавок я поставила штук десять и еще пять — на зайцев. Теперь можно было возвращаться в лагерь, который я обошла по дуге, так что выйти должна была с другой стороны. По дороге я набрала мешочек сыроежек и нашла штук пять маленьких подосиновиков — видно, еще не сезон.
Иду себе, иду, никого не трогаю. И вдруг выхожу на какую-то поляну. А там — дольмен. Точнее, это мне сначала показалось, что дольмен, но потом, приглядевшись, я поняла, что это — лаз в какую-то пещеру. Любопытство, как известно, не порок, а способ свести счеты с жизнью. Я сунула туда нос — темно, страшно, света моей зажигалки вряд ли хватит, чтоб разогнать мрак. Но интересно же! Я почти вползла под своды этого таинственного лаза. И все-таки выползла обратно, решив, что пара-тройка друзей, страховочный трос и мощный фонарь все же лучше меня одной и газовой зажигалки. Выломав на всякий случай палку, я припустила к стоянке, на ходу помечая деревья, чтоб быстро найти дорогу к поляне с пещерой. Я неслась по лесу, как молодой лось, чтобы сообщить ребятам о своей находке. И вдруг прямо из-под ног вылетело что-то огромное и мохнатое.
— А-а-а-а-а! — заорала я и тут же на автомате, как будто играя с Йолой в теннис, отбила страшилку в сторону.
Она упала от удара и оказалась довольно-таки крупной птичкой. И начала улепетывать от меня со всех крылье-ног.
— Нет, обед, не уйдешь, я тебя поймаю, — гоняясь за птицей, пыхтела я.
Так мы и вывалились на нашу лагерную стоянку. Птичка с подбитым крылом впереди, и я с палкой — сзади.
— Ловите! Ловите наш обед! — вопила я.
— Пи-пи-пи-квох! — орала птичка.
На середину поляны выскочила Ленка и замахнулась на уворачивающийся бульон поварешкой. Бульон не подставлялся, а я все бежала за ним сумасшедшими зигзагами, лупя палкой по земле. В итоге, почти достав обед, я в очередной раз размахнулась и, споткнувшись о какой-то корешок, рухнула вниз, погребя птичку под собой. Всё! Первый мой настоящий охотничий трофей за эту охоту.
Меня подняли, и мы стали рассматривать пернатую отбивную. Во мне почти семьдесят пять килограммов живого веса, и что там с внутренностями пичуги, предсказать было сложно. Но то, что она не дышала, это факт.
— М-да, Танюш, ну это. С удачной охотой тебя, — разоржался Мишка. — Круто ты птичку придавила.
— Придурки, я штаны на коленках порвала.
Птичка оказалась куропаткой, но мы узнали об этом уже от егеря через несколько дней. Куропатку ощипали, разделали, сварили и сожрали, потому что были жутко голодными. А в соседнем котелке варилась картошка с сублимированным мясом и мирно поджаривались на сковородке сыроежки с сушеным луком.
— Вечером силки проверю, может, еще что-то из мяса попадется.
— Тань, ты что, силки поставила? — Мишка был в шоке.
— Ну да, по всей окружности километрах в пяти — семи от лагеря, на белок и на зайцев. Так что, может, и завтра с мясом будем.
— Ты откуда это умеешь? — Мишка и правда был удивлен. — У Джека Лондона такое точно не описывалось.
— Мишань, у меня и папа, и дед охотниками были. Дедушка еще в детстве научил силки ставить — как он говорил на ворчание мамы и бабушки, на всякий случай. Ну вот и пригодилось. Эх, — продолжила я, — были бы стропы парашютные, можно было бы и с более крупным кем-то потягаться. А кстати, с этими пробежками забыла совсем. — Я многозначительно всех оглядела: — Нашла я какую-то пещеру явно не естественного происхождения, метрах примерно в пятистах от стоянки. Вот.
Воцарилась тишина.
— Сорри, что значит «не естественного происхождения»? — протянул Кит.
— А той значит, что на входе плиты, как на дольмене, сложены, и лаз глубокий куда-то ведет. Камешек бросила, покатился глубоко. Сама не полезла. Так что завтра нужны страховка, карабины, фонарь. Ия. — Широко улыбнувшись улыбкой Чеширского кота, я обвела взглядом ошарашенных этой новостью друзей.
— Крутя-ак, — протянул Мишаня.
— Офигеть! — Это уже Юлик. — Я пойду точно, и не сопротивляйтесь, и не отговаривайте. Я скалолазанием занимался, так что я — в команде.
— Ленка тоже лазала по горам, — обиженно пробурчал Мишка. — А я просто сильный и сильнее Юлика буду.
— Значицца, так, мои дорогие и обожаемые первооткрыватели, — подвела итог я. — Предлагаю следующую схему. Сейчас иду я, Юлик и Кит. Миш, ты, Йола, и Ленка — в лагере настороже. Завтра с утра идем — я, ты, Лена, и Йола. — И сразу заметила, как поскучнели эти трое. — Ну, ребята, — жалобно протянула я, — не дуйтесь. Просто я с Рыжим прошла столько, что вам и не снилось, а Юлик — мастер спорта по скалолазанию, без него мне страшно туда соваться.
В общем, разобравшись, мы минут через сорок отправились к таинственной пещере.
Запись в моем путевом дневнике вечером того же дня:
«В 14.36 меня обвязали тросом и отправили в лаз. Меня — просто потому, что я туда никого первым не допускала. Ну моя это находка, моя. Я и хочу первой туда залезть. Следом за мной на такой же страховке полз Юлик. У меня в руках был пистолет — просто так, на всякий случай, а Юлик светил фонарем. Ползком пробираясь вперед, мы видели перед собой явно обработанный человеческими руками коридор, который плавно уходил вниз. Метров через тридцать проход расширился, и вскоре обнаружились ступени высотой одиннадцать сантиметров. Судя по тому, что я насчитала их 137 штук, мы спустились на глубину пятнадцати метров. А потом через арку вошли в зал. Он был не огромным, но величественным. Посередине, в лучах двух фонарей, обнаружилось странное сооружение, похожее на ложе для гиганта. Причем выполнено оно было как высококлассное стоматологическое кресло, то есть эргономично, в котором любой человек может пролежать час-два без дискомфорта для мышц.
— Кита, спускайся, все чисто! — проорал Юлик.
Спустя минут десять — пятнадцать Рыжий присоединился к нам. И только присвистнул:
— Ох, ни фига ж себе! Ну везет нам: как подземелье, так фигня очередная доисторическая.
— Кита, — посмотрела я иронично, — ты, видимо, забыл, что мы, конечно, лохи, но все же в авантюру эту с какими-никакими материалами поехали. — И я бросила в него камушком, просто так, из вредности.
Ребята начали обходить пещеру и осматривать, обстукивать все стены. Я же заинтересовалась ложем или что это такое было. Подтянулась, перевалилась и угнездилась там, где у кого-то должна была располагаться попа. И, посмотрев вверх, увидела только каменный свод. Ладно, подумала я, зачем-то же тут стоит это стоматологическое оборудование? Переместимся в сторону изголовья. Немного поерзав и вызвав у пацанов несколько смешков, я все же пристроила голову в соответствующей выемке и вновь уставилась вверх. И. Звезды! Мириады звезд смотрели на меня. Темное небо космоса и сверкающая дорожка Млечного Пути. Россыпь серебристо-туманных галактик — вот что я увидела. Не может быть, сказала я себе и зажмурила глаза. Потом открыла, посмотрела и снова увидела картину — мириады звезд буквально светили мне в глаза.
Под затылком что-то мешалось, и, пошарив рукой, я вытащила фигурку непонятно кого. На ослабевших вдруг руках я приподнялась и тихим, писклявым голосом проблеяла:
— Ребя-ата.
Они подошли.
— Кита, заберись, пожалуйста, сюда и закрой глаза.
