— Мужчина, которого я любила, втоптал мое чувство в грязь. Это было ужасно больно. Лучше быть любимой, чем любить самой. Вот и все.
Она не ждала от меня расспросов. Вышла на следующей станции, прихрамывая и волоча за собой пакеты, и толпа прохожих поглотила ее. Только омерзительный запах остался в память о том, что она действительно была здесь.
Я не знала, встреча с этой бомжихой — какой-то знак или просто стечение обстоятельств. Но невольно задумалась над ее словами. Лучше быть любимой, чем любить самой. Том иногда шутил, что большие люди любят маленьких, и это давало мне, тощей и тщедушной, ощущение, будто он любит меня сильнее, чем я его. Но разве можно измерить любовь? Килограмм любви, пожалуйста. И посвежее — вчерашняя, пусть и за полцены, мне не нужна.
Был вечер пятницы. В голове у меня билась только одна мысль: скорее добраться домой и броситься в объятия Смерти. Пусть утешит меня! Моросил дождь. Я накинула теплое одеяние, но все равно бежала домой бегом. Слава богу, на этот раз у подъезда не стояла машина «скорой помощи».
Не успела я поднести руку к кнопке звонка, как патрон открыл дверь, словно ждал моего появления. На нем был один из моих передников, а от одежды приятно пахло карри. Он обнял меня, и я поразилась, как мне уютно рядом с ним. Особенно после того, как Том лишил меня последней уверенности в себе, оставив лишь пустоту внутри.
— Почему мне кажется, словно мы целую вечность женаты?
Расхохотавшись, он помог мне снять одеяние и повесил его на крючок. Он не проверил внутренний карман, спокойно дожидаясь, пока я сама все расскажу. Его зеленые глаза напомнили мне о душе, которая свободно перемещалась по городу и жаждала отмщения.
— Милая, разве я не говорил, что не чужой людям. Нужно только набраться смелости и увидеть меня.
Он закрыл мне глаза ладонью и, обнимая за плечи, подтолкнул в кухню. Мне в ноздри ударил запах карри и других специй. Кориандр? Тимьян?
Смерть убрал руку, и я увидела на столе праздничную льняную скатерть, которую получила в подарок на тридцатилетие, но так ни разу и не использовала. Не потому, что берегла, — просто мы с Томом не нашли для этого достаточно торжественного повода. Очевидно, Смерть счел нынешний вечер подходящим. Еще на столе стояла ваза с белыми гладиолусами. Их недавно начали продавать, но я еще не успела купить. Кастрюля на плите благоухала всеми ароматами Индии.
Я была так разочарована и счастлива одновременно, что больше не могла молчать.
— Как красиво! А я прокололась. Капитально. Я полное ничтожество. И мне страшно.
— Прокололась? Каким образом?
Не ответив, я взяла с окна миску, где лежал лайм, купленный пару дней назад. Смешав давленный лайм, мускатный сахар, лед и кашасы — бразильский самогон, я быстро приготовила изумрудно-зеленую кайпиринью. Патрон нерешительно взял протянутый мной стакан.
— Кайпиринья? Не слишком люблю этот напиток, но если ты хочешь…
Я одним глотком выпила полстакана и начала рассказывать. Изложила все события по порядку, начиная от прихода неузнанной в дом Габриэллы, — встречу с ней и ее матерью, прогулку, распахнутое одеяние, неизвестно откуда взявшуюся осу и неудачу с флаконом, в который не хотела залетать злобная ядовито-зеленая душа. Смерть осторожно пригубил коктейль и скорчил гримасу. Потом поставил стакан на стол, сходил за компьютером и начал что-то набирать на клавиатуре. Он спросил имя и фамилию, нашел то, что искал, и присвистнул.
— Габриэлла Гуарно. Интересно, интересно. Согласно планам Высших сил, ей предстояло хорошо пожить, если бы ты не вмешалась. Еще пятьдесят пять лет, если быть точным. А ты помогла ей расстаться с жизнью уже в двадцать два. Я решил взять на себя ответственность за твою сегодняшнюю жертву и теперь должен дать объяснения. Я думал, ты выберешь карту понадежнее. Скажем, кого-нибудь постарше. Какого-нибудь бедного больного старичка. Это было бы, по крайней мере, логично. Не ожидал от тебя такого сюрприза.
Я не совсем поняла, что он имел в виду, но содрогнулась при мысли о чудовищности содеянного. Я, Эрика, отняла жизнь у человека на пятьдесят пять лет раньше, чем планировалось. И ради чего? Только потому, что хотела помочь тем, кого люблю. А еще потому, что Габриэлла вызывала у меня отвращение. Можно ли назвать то, что я сделала, убийством? Мой внутренний адвокат тут же вскочил и поднял руку в знак протеста. «Нет, — заявил он. — Тебе дали задание, и ты сделала то, что следовало. Тебе велели решить, кому умереть, и ты решила. Тебе поручили выбрать, скажем так, жертву, и ты выбрала. Это означает только одно: кому-то повезло, и он остался жить. Нужно только объяснить свой выбор».
Смерть с отстраненным видом стучал по клавишам. Я не могла распознать, что означает выражение его лица. Внезапно он оторвался от компьютера и спросил, почему я выбрала Габриэллу. Мне оставалось лишь одно — сказать правду. Габриэлла влезла в жизнь Эйры, влюбив в себя ее сына, и сделала всех несчастными. Поэтому, когда мне представилась возможность выбора, я решила, что всем будет лучше без нее. Я замолчала. Мне пришла в голову странная мысль: а вдруг я выбрала Габриэллу только потому, что в мою собственную жизнь тоже бесцеремонно влезла другая женщина. Надеюсь, Смерть на этот раз не станет читать мои мысли.
Но если он и сделал это, то комментарии оставил при себе. Закрыв ноутбук, отставил его в сторону, положил мне в тарелку ярко-желтого карри и налил в бокал «Амароне», не пролив при этом ни капли на скатерть. Мы ели молча: я робко радовалась тому, что кто-то приготовил мне ужин, ибо этот ужин был самым приятным событием за сегодняшний день.
— Креольское блюдо. Смесь ингредиентов — ярких, как люди, его придумавшие. Признаться, одно из достоинств моей работы заключается в том, что я избавлен от необходимости всю жизнь есть блюда какой-то одной национальной кухни. Сегодня, конечно, можно достать любые продукты, но это совсем не то, что национальное блюдо, приготовленное представителями определенного народа.
Я прекрасно понимала, что имеет в виду Смерть. Круассаны, которыми он угощал меня, — очень вкусные. Но есть их за столиком в каком-нибудь французском кафе было бы истинным наслаждением. Сегодняшнее блюдо навевало мысли о море, песке, теплых ветрах, ярких красках и пряностях, и я, никогда раньше не помышлявшая об Индии, подумала вдруг, что хочу туда поехать. Патрон не стал развивать кулинарную тему. У нас оставались другие нерешенные проблемы. Когда Смерть наконец заговорил, я поняла: он скажет что-то чрезвычайно важное.
— Эрика! Я выбрал тебя для выполнения этого задания, потому что чувствую в тебе энергию. Это очень мощная энергия, если направить ее в нужное русло. Ты сильная, хочешь того или нет. Я знаю, часто ты чувствуешь себя маленькой и слабой, однако это не так. Ты гораздо сильнее, чем это тебе кажется. Но сила влечет за собой ответственность, а ответственность означает, что свои поступки нужно обдумывать. Я полагал, что хорошо изложил тебе ход моих мыслей. Демократия. Равенство для всех. Способность принимать решения, невзирая на чувства. Ты не вправе распоряжаться жизнями других людей. Для этого у тебя слишком мало опыта. Тебе не под силу предугадать, как будут разворачиваться события, если ты вмешаешься в их ход. Я очень редко управляю жизнью людей или помогаю им — лишь в исключительных случаях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
