— Отнеси их в комнату сеньоры, — сказал он тоном, не терпящим возражений.
— Да, senhor.
Сальвадор подхватил чемоданы, молча повернулся и зашагал к лестнице. Доминик только проводила его взглядом.
— К чему это было? — гневно спросил Винсент. — Я понимаю, что ты чем-то огорчена, но к чему эти ребчьи выходки?
— Ребячьи выходки! — эхом откликнулась Доминик. — Вот что это, по-твоему, такое?
Винсент прошагал к бару.
— Выпей что-нибудь, — холодно посоветовал он. — Это поможет тебе прийти в себя.
Доминик неуверенно переминалась с ноги на ногу, понимая что если не возьмет себя то в руки, то может натворить кучу глупостей. А Винсент казался таким уверенным, таким спокойным! Догадался ли он о том, что ей рассказали? Наверное! Он ведь знал, что рано или поздно, она выяснит правду!
— Винсент! — резко сказала она. — Не пытайся меня успокоить! Ты ведь наверняка догадался, что меня так расстроило!
Он повернулся и оперся рукой о стол.
— Марион Ролингс попыталась посеять раздор между нами, — уверенно сказал он.
Доминик потупила взгляд, сцепив руки перед собой.
Винсент пожал плечами и продолжил:
— Как-то раз ты сама сказала мне, что я отлично знаю, что это за женщина. — Он изучающе посмотрел на нее. — Ты ведь и сама это знаешь.
— Да, но… это совсем другое дело! Это совершенно неоспоримо. Такое, что даже Марион была бы не в состоянии выдумать!
— Ты уверена?
Доминик подняла глаза.
— Конечно, уверена. — Немного помолчав, она спросила в лоб: — Ты станешь отрицать, что был уже женат?
По лицу Винсента догадаться о том, что творится в его голове, было невозможно. Оно походило на маску и Доминик поневоле задала себе вопрос: узнает ли она когда-нибудь, что за человек скрывается под ней. Этой ночью ей показалось, что она узнала настоящего Винсента, такого, до которого никогда не добраться ни Софи, ни Клаудиа, ни каким другим женщинам. Теперь же от ее уверенности не осталось и следа.
Винсент сказал:
— Нет, я этого вовсе не отрицаю. — Голос его прозвучал утомленно. — Неужели ты из-за этого раскипятилась? Какое тебе вообще до этого дело? И какое отношение это имеет к нам?
Доминик уставилась на него.
— Ты должен был сказать мне!
— Почему? С какой стати? Неужели, узнав об этом, ты отказалась бы выйти за меня? Господи, Доминик, ты же не ребенок! — Он повернулся, налил себе щедрую порцию виски и залпом осушил стакан. — Почему ты так расстроилась из-за моего предыдущего брака? Да, я был молод… и глуп! Но я извлек опыт из своей ошибки!
Доминик снова начала дрожать.
— А ты… Ты любил ее?
Винсент ожег ее испепеляющим взглядом.
— При чем тут любовь? Что ты смыслишь в любви? Если любовь это то, что ты, по твоим словам, испытываешь ко мне, то как это чувство с такой легкостью разбивается в прах всякими досужими бреднями?
— Это еще не все! — вскричала Доминик, уязвленная до глубины души.
— Ах, нет? Что еще? Выкладывай, какие еще гнусные поступки я совершил? — Он налил себе еще виски. — Хорошенький у вас был разговор! Неужели ты даже не пыталась найти слово в мою защиту? Разве не так полагается вести себя преданным женам?
Доминик покраснела до корней волос.
— Я… Мы не разговаривали. Я… подслушала…
— Что ж, подслушивающий заслуживает того, чтобы услышать про себя гадости. Правда, в данном случае — про меня. — Он выпил виски. — Продолжай! Ты пробудила мое любопытство!
— Почему ты на мне женился? — почти шепотом спросила Доминик.
Винсент вздохнул.
— А разве ты не знаешь? — Он коротко хохотнул. — Чтобы отбить тебя у Хардинга, для чего же еще.
Рука Доминик взлетела к ее горлу.
— Ты… Не может быть!
— Разве? — Винсент шутливо нахмурился. — А мне показалось, что отбил!
Доминик отвернулась, зажав лицо ладонями.
— О, Боже! — простонала она. — Боже, лучше бы мне умереть!
Винсент в два прыжка подскочил к ней, схватил за плечи и повернул к себе.
— Ты ведь именно это хотела услышать, верно? Именно это сказала Марион Ролингс, да?
— Да! — еле слышно прошелестела она.
— Так я и думал. Очаровательная женщина! Нужно послать ей букет цветов. Лучше всего — черные орхидеи!
Доминик возвела на него глаза, полные слез.
— Как ты можешь так спокойно стоять и рассуждать о том… что касается нас обоих? Почему? Почему ты так поступил?
Во взгляде Винсента мелькнуло презрение.
— А разве ты это не узнала? Разве имя Изабеллы в том разговоре не всплывало?
— Ты вынуждаешь меня защищаться! — гневно воскликнула Доминик. — Я понимаю — нападение это лучший способ защиты!
— Тогда нападай! — холодно произнес Винсент. — Где твое оружие? Тебе известно, насколько был близок Хардинг с моей сестрой? Известно, почему она ушла в монастырь — отгородилась от внешнего мира?
— А тебе?
— О, да!
Доминик заколбалась.
— И ты… Ты хочешь сказать, что я ошибаюсь? Что Марион сказала неправду?
Винсент приблизился к ней, его золотистые глаза смотрели на нее в упор.
— А если да? — хрипло спросил он.
— Тогда… — протянула Доминик.
— Тогда — ничего! — рявкнул Винсент. — Или ты воображаешь, что придя сюда… обвинив меня в обмане, в низменных причинах, побудивших меня взять тебя в жены, восстановить свое доверие ко мне, поверив мне на слово? Нет!
Не бывать такому! — Он с силой ударил себя кулаком по ладони. — Обвинения были высказаны — сомнение посеяно. Я бы никогда не поверил… — Он оборвал себя на полуслове, словно разозлившись за то, что начал эту фразу. — Прочь с моих глаз!
Доминик вся дрожа побрела к дверям. Потом оглянулась. Она была сломлена и растеряна, полная презрения к себе за желание поверить ему. Гнев Винсента был таким непритворным, его боль — такой жгучей. Либо она ошиблась, либо он был потрясающим актер. Должно быть, верно последнее. У него был богатый опыт общения с женщинами и он, конечно, знал, как с ними обращаться. Но все же…
— Уходи! — резко приказал он.
— Куда? — пролепетала она. — Из Минья-Терры?
— О, нет. — На его губах заиграла жестокая улыбка. — Не из Минья-Терры. Ты теперь моя жена, Доминик, и, нравится тебе или нет — ты ею останешься! Или ты хочешь, чтобы я стал всеобщим посмешищем, выставив тебя вон из-за каких-то сплетен, которые тебе удалось подслушать? Нет, Доминик! Тебе уготована совсем другая участь!
— Ты… Ты мне угрожаешь?
— Да. Допустим, да. Во всяком случае, ты можешь идти распаковывать свои вещи. В наших покоях!
Доминик закусила нижнюю губу.
— Надеюсь… ты не думаешь, что после этого мы сможем… жить вместе? — прерывающимся голосом спросила она.
