Читаем без скачивания Ветер богов - Богдан Сушинский

Рундштедт неожиданно вспомнил о предупреждении, полученном от одного из офицеров своего штаба. Тот уверял его, что против фюрера готовится большой заговор генералитета. Фельдмаршал и сам догадывался, что такой заговор зреет. Ему даже предлагали — правда, пока лишь только намеками — присоединиться к «группе патриотически настроенных генералов». Однако, услышав об этом от полковника своего штаба, Рундштедт внутренне содрогнулся: гибель фюрера означала бы гибель рейха. Правда, теперь он сильно засомневался в непогрешимости этой формулы. В конечном итоге гибель фюрера могла бы оказаться и первым шагом к спасению Германии.

Придя к такому выводу, фельдмаршал цинично улыбнулся и вновь взглянул на крыльцо резиденции, где только недавно стояла ненавистная ему «верховная шлюшка». «Ничего, — сказал он себе, — вскоре их обоих изолируют… от рейха».

— И вы считаете, что я могу полагаться на ваше мнение? — совершенно некстати заговорил Гитлер.

— Простите, фюрер, но фельдмаршалы для того и существуют, чтобы хоть кто-нибудь в этой империи да полагался на их мнение и опыт.

— Слишком смелое заявление, Рундштедт, — обиженно прищурился фюрер. — Слишком смелое. Но запомните: в вопросе о высадке войск союзников я полагался именно на ваше мнение.

26

Как только водитель остановил машину у отеля «Сунгари», подполковник Имоти вопросительно посмотрел на Семенова.

— Мне показалось, что наш разговор не завершен, — понял свою оплошность Семенов. За все время пути к отелю он ни единым намеком не дал понять подполковнику, что желал бы видеть его у себя в гостях. — Рад буду принять вас в своей резиденции в Харбине, а пока… отель.

— Я гость ненадоедливый, — приободрил его подполковник. — Отказываться же от приглашения у японцев вообще не принято.

Водку и еду Сото заказала в ресторанчике отеля. Однако обслуживала сама. Семенову доставляло удовольствие наблюдать, как грациозно она приближается к их столику, как похотливо изгибается ее стан, когда ставит на стол чашечки с рисом, рыбой и прочей снедью, уже заранее доставленной официантами в прихожую.

— Пожалуй, я предложу ей отправиться со мной в Харбин, в со-бо-лях-алмазах, — молвил генерал, улучив момент, когда Сото вышла за очередной порцией чашечек.

— На вашем месте я поступил бы точно так же, — подыграл ему Имоти, давая понять, что о навязывании командующему японской шпионки в роли телохранительницы напрочь забыто. — Нельзя упускать возможности заполучить такой бриллиант. Если ваше решение окончательное, я позабочусь, чтобы там, где нужно, восприняли вашу увлеченность красавицей японкой с должным пониманием.

— Только так, с должным… в соболях-алмазах.

Вопрос о том, согласится ли на переезд сама Сото, был демонстративно обойден. Ее согласие предусматривалось как вещь сама собой разумеющаяся.

— К тому же для нас не секрет, что вы нравитесь друг другу, — несколько запоздало подстраховался Имоти. Однако генерала волновало сейчас не это.

Наполняя рюмки слезно-чистой саке, он с горечью думал о том, что если план сепаратного мира Германии с Россией удастся и водно-туманное маньчжурское утро он вдруг узнает, что Россия, Япония и Германия — уже союзники, его воинство сразу же окажется слишком обременительным для Японии. И не только потому, что два миллиона шестьсот тысяч золотых иен[21], которые императорская казна ежегодно тратит на содержание белогвардейской армии, слишком большая сумма для жадноватых самураев от политики. Но и потому, что, при любых переговорах, первым условием — мира ли, перемирия — Сталин выдвинет: «Расформировать банды Семенова и выдать их главарей советскому правительству». И японцы, с присущим им коварством, наверняка пожертвуют своими союз-нахлебниками.

— Как считаете, подполковник, возможно, есть смысл вновь встретиться с командующим Квантунской армией?

— Командующий будет весьма польщен вниманием к нему, — и бровью не повел Имоти. — Весьма польщен. Чего не скажешь о генерале Судзуки, он же известный вам капитан Куроки. Ему может показаться, что существуют какие-то вопросы, которые вы якобы не в состоянии решить с ним и полковником Исимурой. Что может кровно обидеть их обоих. Такого недоверия, такого перешагивания через головы японцы не терпят.

— С-сабельно, подполковник, с-сабельно. Тогда, может быть, вы объясните мне, как теперь быть с идеей «Великой Азии», в пределах которой Восточная Сибирь замышлялась как буферное государство между Россией и Японией?[22]

— Идея «Великой Азии» бессмертна уже хотя бы потому, что бессмертна в самой своей сути, — улыбнулся Имоти, предлагая выпить именно за эту идею. — Но вы, господин генерал, должны понять, что усиленное создание отрядов камикадзе еще не означает, что Япония собирается предстать перед разгневанным войной миром в роли государства-камикадзе. Это-то как раз не входит ни в планы императора Хирохито, ни в планы его правительства. Раньше ваша армия готовилась к нападению на Россию, теперь ей надлежит столь же усердно готовиться к обороне маньчжурских рубежей. Совместно с доблестными квантунцами. К тому же мы с вами, признайтесь, порой забываем о китайцах. Но из этого не следует, что китайцы так же упрямо забывают о нашем с вами присутствии в Маньчжурии и что Чан Кай Ши окончательно смирился с ним. А ведь у него миллионы неплохих солдат.

— Если утром мы перейдем Амур и двинемся в глубь Сибири, то к вечеру может оказаться, что отступать нам уже некуда. Наши базы будут в руках китайцев. Как видите, я думал над этим, — согласился атаман. — Упустили вы свой шанс, подполковник. Еще тогда, в сорок первом. Нужно было сразу же двигать войска вместе с германцами. Вместе, подполковник, вместе, в соболях-алмазах, — грохнул кулаком но столику главнокомандующий армией Российской Восточной Окраины[23].

— Я такого же мнения, господин генерал. Но подобным образом я размышляю лишь тогда, когда сижу за одним столом с вами. — Палочками для еды подполковник брезговал так же, как и все остальные русские и полурусские в Маньчжурии. В сугубо японском ресторанчике отеля знали, что генералу Семенову и его гостям следует подавать ложки и вилки. Уже дважды случалось, что командующий самолично вышвыривал официантов не только из своего номера, но и из ресторана. Вместе с их японскими палочками. — Последнее, что я вам скажу по этому поводу, — командование Квантунской армии не будет препятствовать засылке ваших отрядов в Забайкалье, считая, что продолжение гражданской войны между русскими не может вредить японским интересам в этой части Азии.

— И на том спасибо. Как любил говаривать мой незабвенной памяти сотник Соломаха: «Если человека нельзя приговорить к расстрелу, то его следует расстрелять без приговора»[24].

— Тоже из карательного отряда фон Тирбаха?

— Что вы?! Судья.

— Тогда это вершина юридической мысли. Да, и еще… Мы по-прежнему заинтересованы в успешном завершении операции «Великий странник Востока».

— Это еще что за операция?

— Вы не в курсе? Так называется в досье нашей разведки великий поход вашего легионера подполковника Курбатова.

— Лихое название. Вот только хотел бы я знать, где сейчас этот «великий странник Востока».

— Наша разведка долгое время вела его.

— Особенно до тех пор, пока он шел по азиатской части России, — признал генерал. — Кое-какие отголоски ваших «проводов» до нас время от времени доходили.

— Не собираетесь послать еще одну группу?

— Если только благословите.

— В зависимости от того, в какой сумме золотых иен это наше благословение должно будет выразиться, — неуверенно ответил подполковник. И стало ясно, что, говоря о возможности засылки еще одной группы, он как-то совершенно упустил из виду финансовые проблемы. — Но я поинтересуюсь. И легионера вашего тоже попытаемся нащупать. Если только он все еще жив. Пусть даже в Германии. В нашей разведке весьма сожалеют, что вместе с группой Курбатова не пошел ни один японец. Под видом русского азиата. С лицом уйгура или горного таджика.

— Престижно, — щедро улыбнулся Семенов. — Все, что связано с подполковником Курбатовым, теперь престижно. И напрасно ваша разведка так не вовремя потеряла его. Мне бы и самому хотелось знать, где он сейчас.

— Видите ли, есть предположение, что он погиб, — неожиданно молвил Имоти.

— Вранье! — не задумываясь, возразил атаман.

— Остатки его группы были окружены где-то в районе Дона. У нас появились сведения из одного нашего калмыцкого источника.

— Вранье! В соболях-алмазах!

27

Под вечер, когда гости во главе с хозяином виллы «Эмилия» вернулись с прогулки по окрестностям озера, Скорцени узнал, что сюда неожиданно прибыл «отец Фау» Вернер фон Браун. Его появление, тем более под чужим именем, явилось для штурмбанн-фюрера сенсационной неожиданностью. На всякий случай он предупредил князя Боргезе, что истинное имя доктора Штрайде-ра должны знать только они двое. Во избежание…