В ночь перед экзаменом Оуэн хватает Лиз за руку, когда она выходит из машины.
— Лиз, ты мне очень нравишься, — говорит он.
— О, — произносит она, — ты мне тоже очень нравишься!
Оуэн не уверен, имеет ли она в виду «О» или просто «Ох». В любом случае он не уверен, какая между ними разница. Ему просто необходимо внести ясность.
— Когда я говорил, что ты мне очень нравишься, я подразумевал, что люблю тебя.
— О, — произносит она, — на самом деле я имела в виду то же самое.
Она закрывает за собой дверь машины.
— Хорошо, — говорит он сам себе, возвращаясь в свою квартиру, — разве это не что-нибудь?
***
На следующее утро Лиз приезжает на экзамен в автотранспортное управление Другой стороны в семь утра, в первый назначенный день. Она легко сдает. Экзаменатор комментирует, что параллельная парковка Лиз среди «самых плавных из всех, которые я видел».
***
— Поздравляю, — говорит Оуэн Лиз этим вечером, — но знаешь, есть одно место, в котором мы еще не практиковали парковку. У тебя могут быть водительские права, но я не буду чувствовать себя полностью в безопасности, пока мы не сделаем это.
— Правда? Где? — спрашивает Лиз.
— Имей терпение. Ты мой ученик по вождению, и я не могу отпустить тебя с чистой совестью в этот больший мир до тех пор, пока мы не сделаем последнее дело.
— Хорошо, — пожимает плечами Лиз. — Не хочешь рассказать, в каком месте будет проходить этот водительский ритуал?
— Нет, — отвечает Оуэн с улыбкой, — не хочу.
Так что Лиз и Оуэн садятся в машину Оуэна еще один раз. Лиз ведет, и Оуэн время от времени дает ей указания. Наконец он говорит ей остановиться перед красным неоновым знаком дорожного кинотеатра.
— Мы собираемся в кино? — спрашивает Лиз, глядя на огромный киноэкран.
— Нет, — отвечает Оуэн, оплачивая служителю, — мы практикуем твое вождение.
— Я думаю, ты взял меня с собой в кино, — настаивает Лиз. — Я думаю, ты пригласил меня на свидание.
— Ну, ты видишь вещи по-своему, а я по-своему, — смеется Оуэн.
— Кстати, какой фильм мы собираемся смотреть, пока я практикую свое вождение? — спрашивает Лиз.
— Это ремейк одной истории любви. Натали Вуд играет девушку, а Ривер Феникс — парня.
— Звучит хорошо, — комментирует Лиз, — но я не люблю ремейки.
— К счастью, ты здесь не для того, чтобы смотреть фильм.
После короткой остановки за попкорном и содовой, Лиз паркуется в переднем ряду автомобилей. Они едят попкорн и ждут, когда начнется фильм.
— Я думаю, это странно, — говорит Лиз Оуэну, — что ты никогда не называешь вещи своими именами.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда ты пригласил меня на ужин, ты назвал это «помыть посуду». И теперь ты сделал хорошую вещь, взяв меня в кино, и ты называешь это «практика вождения».
— Прости, — говорит Оуэн.
— О, я не злюсь. На самом деле мне нравится, — отвечает Лиз. — Это как будто ты говоришь на тайном коде. Это меня занимает. Я всегда должна тебя расшифровывать.
— Впредь я буду стараться изъясняться более просто, — произносит Оуэн.
Как только фильм начинается, Оуэн шепчет Лиз:
— Я подумал, что теперь, когда ты получила свои права, я могу больше тебя не увидеть.
Лиз закатывает глаза:
— Иногда ты такой глупый, Оуэн.
***
Неделею спустя Лиз и Оуэн снова оказываются в кинотеатре для автомобилистов.
А через неделю снова.
И снова.
— Ты не считаешь странным, что за все время, которое мы провели в машинах, мы так и не добрались до заднего сиденья?
— Ну и кто теперь говорит тайным кодом? — отвечает Оуэн.
— Отвечай на вопрос. Как думаешь, это странно?
— Это не потому, что я ничего не испытываю к тебе, Лиз. Испытываю. — Оуэн делает паузу. — Просто я не уверен, что это правильно.
— Почему?
— Во-первых, я старше тебя.
— Всего на два года, — говорит она.
— Всего на два года и целую жизнь. Но дело не в том, что я старше тебя. — Оуэн делает глубокий вдох. — Я уже делал это. И правда в том, что близость имеет мало общего с задними сиденьями автомобилей. Настоящая близость — это чистить зубы вместе.
Оуэн снимает куртку. Лиз смотрит на его тату «Эмили навсегда», которая по какой-то причине заставляет ее осознать, что давным-давно у Оуэна был секс с Эмили. Внезапно Лиз замечает, что татуировка становится ярче и живее, чем когда-либо прежде. Она почти светится.
— Оуэн, — спрашивает Лиз, — что с твоей татуировкой?
— Ох, я сделал ее на Земле, когда мне было шестнадцать. Это было реально глупо.
— Нет, я имею в виду, почему она такая яркая.
Оуэн смотрит вниз на свою руку.
— Знаю. Странно, да? Раньше я думал, что она побледнеет и исчезнет, но она становится все ярче и ярче.
— Ты мог бы сделать тату с моим именем, если хочешь, — добавляет Лиз.
— Я мог бы, но на Другой стороне татуировки не держатся. Они исчезают почти сразу же после того, как ты их сделал, — отвечает Оуэн. — Это не стоит всей боли.
— Ты не понял? Это жест, — шутит Лиз.
— Если я правильно тебя понял, ты хочешь заставить меня терпеть часы боли и страданий ради жеста?
— Да, — делает невозмутимый вид Лиз, — я хочу увидеть вытатуированную «Теперь Лиз» на твоей заднице.
— На моей заднице?
— Да, на твоей заднице. Это всего лишь девять букв. Это не должно быть слишком больно, кстати.
— Ты садистка, — произносит Оуэн.
— На самом деле я думаю, что я очень добрая. Я даже не собираюсь заставлять тебя написать «Элизабет».
— Как великодушно.
Лиз берет предплечье Оуэна в руки и изучает татуировку с именем Эмили вблизи. Лиз думает: «Однажды он любил кого-то достаточно сильно, чтобы сделать тату с ее именем на своем плече».
— В этом нет ничего особенного, — произносит Оуэн, — я просто был молодым и глупым.
— Это правда очень больно? — спрашивает Лиз.
Оуэн кивает.
Лиз берет его татуированную руку и прижимает ее к губам. Она целует предплечье, а затем кусает его.
— Ой, — говорит Оуэн.
«Так вот она, любовь», — думает Лиз.
Глава 19
Прибывающие пассажиры
Если бы мы читали книгу о Тэнди, она бы рассказала о давно забытом конкурсе по правописанию (забытом всеми, кроме Тэнди), на котором маленькая девочка пишет «ш-а-р-ф» и в последний решающий момент исправляет последнюю букву на «в». Она рассказала бы нам о первой любви Тэнди — парне с избыточным весом по имени Слим, который начал встречаться с ее троюродной сестрой Бенет через неделю после ее похорон. И она рассказала бы о том, как пуля в голову меняет все, как еще долго после заживления цвета выглядят по-другому, и запахи другие, и даже воспоминания другие. Она бы рассказала об отце, которого Тэнди никогда не знала, — отце, который жил сейчас на Другой стороне и которого Тэнди не желала видеть. Но так как это не история Тэнди, мы присоединимся к ней в один весьма непримечательный день. Во всяком случае, для нее.
На станции, где она работает, каждый день после ланча, около часа дня, Тэнди получает свою порцию имен прибывающих. Ей не нужно читать их до пятичасовой передачи по радио, так что она использует эти четыре часа для отработки произношения каждого имени. Такая дополнительная практика по большей части не нужна. Тэнди редко делает ошибки; у нее природная способность произносить даже иностранные имена. И тем не менее именно в этот день Тэнди спотыкается о совершенно простое, фонетически легко произносимое имя и решает позвонить Лиз.
— Как имя женщины, на которой был женат Оуэн на Земле? Что-то вроде Эллен?
Тэнди надеется, что она неверно запомнила имя.
— Эмили Уэллс. — Лиз знает это имя так же хорошо, как собственное. — А что?
— Эмили Уэллс. Это, должно быть, довольно распространенное имя.
— Тэнди, к чему ты ведешь? — спрашивает Лиз.
— Нет смысла в хождении вокруг да около, Лиз. Ее имя было сегодня в списке прибывающих пассажиров. Она прибудет сюда на завтрашнем корабле.
Сердце Лиз бьется очень быстро, и она не может говорить.
— Это необязательно означает что-либо, — говорит Тэнди.
— Нет, я знаю. Конечно нет. — Лиз делает глубокий вздох. — Интересно, знает ли Оуэн. Он не смотрел передачу годами.
Лиз решает увидеться с Оуэном лично. С ним сложно встретиться в течение дня, потому что все это время он находится в море. Он иногда причаливает в доки на обед, так что около двух она решает попытать счастья и ждет его на причале.
Оуэн улыбается, когда видит Лиз.
— Вот это сюрприз, — говорит он, обнимая ее.
Лиз намеревалась рассказать об Эмили сразу, но никак не может решиться.
— Все в порядке? — спрашивает Оуэн.
