— А куда они поскакали? Не говорили тебе? Симона кивнула, утирая распухшие глаза:
— Бэйли сказал, что двинется по дороге на юг, а Сэм — в горы.
Адам тотчас вышел и направился в «Первородный грех», где сменил плащ и нацепил пояс с револьвером. Затем, оседлав Эквуса, двинулся по маршруту, по которому они раньше ездили верхом с Эви, надеясь, что она последовала по знакомой дороге.
Адам скакал что есть мочи, проклиная себя за то, что совершил глупость, привезя Калли в Сан-Франциско. Уж ему ли не знать, какой упрямой и своевольной иногда бывала Эви. Если с ней что-то случилось, то в этом виноват только он.
Когда Адам подъехал к ручью, где он и Эви однажды останавливались, его беспокойство достигло наивысшего предела при виде Калли, привязанной к кустам. Тревожно оглядевшись по сторонам, он заметил Эви, сидящую неподалеку на земле, обхватив колени и подперев ими подбородок.
Адам облегченно вздохнул. В течение нескольких секунд он неподвижно сидел на лошади, стараясь унять дрожь, пронизывающую все его тело. Затем чувство облегчения сменилось гневом, от которого у него потемнело в глазах.
Он подскакал к ней и спрыгнул на землю еще до того, как лошадь остановилась. Находясь в глубокой задумчивости, Эви не заметила приближения Адама, пока он внезапно не оказался перед ней.
Адам рывком поднял Эви на ноги, глаза его яростно сверкали. Она никогда не видела его таким разгневанным. Что-что, а контролировать себя он умел.
— Ты понимаешь, что делаешь? — закричал он, встряхнув ее так, что у нее клацнули зубы. — Я же ясно приказал не ездить верхом на лошади без моего сопровождения.
— Я умею управлять лошадью без твоей помощи, — вызывающе ответила она.
— А ты представляешь, что может случиться с тобой в одиночестве? Здесь, в этих холмах, полно диких зверей, бандитов и всяких бродяг, которые рыщут по всей округе. Ты просто дура, Эви. Своевольная, безответственная дурочка. И думаешь только о своих прихотях.
— Я никому не причиняю неприятностей, так что убери от меня свои руки, — выкрикнула она в ответ на его выпад.
— Ты уверена? А что ты скажешь о Симоне? Она с ума сходит, беспокоясь о тебе. Сэм и Бэйли скачут по холмам, разыскивая тебя. Может быть, вы не заметили, мисс Макгрегор, но уже темнеет. Бог знает, на кого они могут наткнуться.
Эви начала понимать всю безрассудность своего поступка. Конечно, это было ошибкой отправиться на прогулку верхом в одиночку. Она не подумала об опасностях. И хотя ей не хотелось признаваться в этом Адаму, едва слышно произнесла:
— Извини. Я не подумала.
— Хорошо, но ты поплатишься за свой необдуманный поступок. Я заберу у тебя Калли и утром отправлю ее на корабле назад в Сакраменто.
— О нет, ты не сделаешь этого. Калли — моя лошадь. Мы заключили сделку.
Она снова допустила ошибку. Ее открытое неповиновение только еще больше разозлило его.
— Мне плевать на всякую сделку. Я приказал не ездить одной. Если ты не понимаешь простых слов, тогда, черт побери, я пристрелю ее.
Адам вытащил револьвер и бросился к привязанному животному. Эви пришла в ужас. Она побежала за ним и схватила его за руку:
— Не убивай ее! Пожалуйста, не убивай ее, Адам. Клянусь, это больше никогда не повторится. — По ее щекам текли слезы. Всхлипывая, Эви опустилась на колени, закрыв лицо руками.
Адам неподвижно стоял над ней, стараясь овладеть собой. Он сунул револьвер назад в кобуру на бедре, затем поднял руки и увидел, что они трясутся. Наконец, не в состоянии переносить жалобные звуки ее плача, Адам обхватил девушку за плечи и поднял на ноги.
— Зачем мы мучим друг друга, Эви?
Этот вопрос, произнесенный хриплым голосом, заставил ее поднять голову и посмотреть в его темные глаза, такие же измученные, как и ее. Затаив дыхание, Эви подумала, что он собирается поцеловать ее. И, как ни странно, она хотела этого. Адам сурово сжал челюсти, затем поднял ее и усадил в седло, а сам забрался на Эквуса.
Они возвращались в город молча. Было уже почти темно, когда подъехали к кондитерской. После того как Эви спешилась, Адам взял поводья Калли и двинулся в конюшню. Увидев Симону, Эви ощутила свою вину с новой силой. Адам не преувеличивал. Несчастная ее подруга находилась в состоянии, близком к истерике. От Сэма и Бэйли не было никаких вестей, и она ходила по комнате из угла в угол с тех пор, как Адам тоже отправился на поиски.
Эви едва удалось успокоить Симону, когда возвратился Сэм. Вскоре за ним появился Бэйли. Эви попросила прощения у обоих мужчин за то, что доставила им столько хлопот, после чего ушла спать.
Однако беспокойные мысли не давали ей уснуть. Она притворилась спящей, когда Симона легла в кровать, потому что еще не была готова говорить с подругой о своих чувствах к Адаму. Чувствах, в которых не могла сама разобраться.
Он не выходил у нее из головы. Она видела искреннюю боль в его глазах. «Зачем мы мучим друг друга?» — снова и снова слышала Эви его голос.
Так что это — ненависть или любовь? Ведь она и до этого вечера хотела, чтобы он целовал ее. Трудно себе представить, но это действительно так. Все ее тело до сих пор изнывает от желания. То ли властная сила, то ли обаяние мужчины заставляют ее испытывать чувство, приводящее в замешательство. Пока она до конца не испытает это чувство и не одолеет его, ей никогда не отделаться от Адама. Пока его прикосновения волнуют ее, она будет находиться в его власти.
Эви закрыла глаза, мучительно пытаясь прогнать образ Адама. Но все напрасно. Она вспоминала его волнующие поцелуи, их вкус на своих губах. Соски ее грудей сделались твердыми от возбуждения, и она в панике вскочила на ноги.
«Будь ты проклят, Адам! Зачем ты приехал сюда? Почему до сих пор твои прикосновения, твой запах и сам вид сводят меня с ума?»
Странно, что всего несколько недель назад она приняла его вызов, наивно веря, что сможет противостоять искушению и выйти победительницей. «Никто не может победить его, — подумала она сардонически. — Адам всегда берет верх».
Тем не менее сегодня вечером она почувствовала, что он не испытал удовлетворения от победы. «Зачем мы мучим друг друга?»
Эви подошла к окну. «Первородный грех» был погружен во тьму. Только в одном окне горел тусклый свет. Он был подобен маяку для сбившегося с пути корабля, бесцельно мечущегося по бурному морю.
Эви надела халат и домашние туфли.
Кроме человека, подметавшего пол, в казино никого не было. Он открыл дверь на ее стук, и Эви почти в состоянии транса подошла к покрытой красным ковром лестнице. Мужчина не пытался остановить ее и лишь ошарашенно смотрел, как она поднимается наверх. Эви толкнула дверь в конце темного холла, вошла в комнату и закрыла дверь за собой. Единственная лампа тускло освещала темные волосы человека, сидящего за столом и обхватившего голову руками.
